Искоренитель

Недоумевающий Чеслав – младший искоренитель, который занят был в соседней светёлке, поглядывал за сборами, перечитывая показания мнительной селянки, но стоило мне начать удаляться, как он вдруг заинтересовался уходом:

– Мастер Мстислав! Бабка Настасья-то, как же? Крадёт ведь тварь лесная кур у неё и гнева праведного не боится! – отложив перо с бумагой, парень вскочил.

– Не леший это. Лисы туда из лесу повадились – весь двор следами утоптан. Настасья на шум выбегает, вот и….

– Тени ведь распознала! Иль то мороки всё? – Чеслав ткнул пальцем в скопление аккуратных записей.

– Глазами Настасья слаба совсем. Ей с шагу два перста показываю, а она и их не зрит! Накажи Еремею ночку выждать, пущай отловит тварь – я улыбнулся.

– Эх, такое дело было! – расстроенно вздохнув, собеседник отмахнулся. – Перевилась-таки в наших краях нечисть благодаря вам да Ростиславу, землица пухом ему! Совсем заказы измельчали! 

– Послушай, Чеслав, мой тебе совет: боя не жажди, но готов к нему будь!

Паренёк кивнул:

– Спасибо, мастер Мстислав.

– На фронт призывают, и отказывать негоже. Ворочусь к пятому дню, а ты гляди мне, чтобы Еремея сию же минуту нашёл да мой наказ ему передал. Ad opus! – взвалив суму на плечо, я откланялся.

– Слушаюсь!

Коридорами приората мне довелось вертаться к посыльному, по пути известив Радигоста о нуждах королевской армии и забрав новый клинок у кузнеца. 

Оседлав Колосса, бросая поклажу поверх седельных мешков, я поскакал вслед за мальчишкой, который устремился вперёд хлеще ветра степного.

Вокруг сверкала златом высокая пшеница, косари разбредались по полям, крестьяне грузили повозки давным-давно скошенной травой, дабы затем свезти запасы к высящейся на горизонте мельнице. 

Гигантские перья ветряков тенями резали свет охладевшего заходящего солнца, изумрудная кромка леса влекла пленяющим безветрием и журчанием родника из укромной лощины. Всюду беспокоились птицы, где-то на окраинах кричала выпь – прохладный вечер подходил к концу, а путь предстоял отнюдь не близкий.

К закату мы добрались до тёмной лесистой местности, останавливаясь подле маленькой деревушки на ночлег. Гонец привязал коней и бросился рыскать в поисках сухих ветвей, пока я снимал шкуру с убиенного стрелой кролика и подготавливал похлёбку.

В сумерках воспылал яркий огонь костра. 

Пламя освещало наскоро обустроенную стоянку, пару спящих скакунов и нехитрую утварь, наспех завлечённую в суму.