Искоренитель

 

Запах вереска, кой я бы ни с чем не спутал, вознамерился преследовать, как только мы съехали с тракта и углубились за покосившиеся строения, ранее бывшие баррикадами при сражении. В грязи и рытвинах покоились останки непригодного оружия, разрубленные щиты, смятые шлемы да наплечники, слетевшие в ходе кипящей битвы. На расстоянии в полверсты струился одинокий источник смрадного дыма – тела убиенных беззвучно тлели в широкой канаве. 

Я вытянул уставшую спину, в последний раз глянул на скрывающееся светило, а затем нагнал парнишку, впервые решив заговорить:

– К Вересковке таки пожаловали? – ослабив поводья, пуская коня в вольную.

– Именно, мастер Мстислав. Шатры воинские сразу за селом будут, а штаб вон, в церквушке организовали – словно ожидая, паренёк с готовностью ввязался в диалог.

– Скоро добрались…. Ты бы меня послушал, да покамест кашеваров приволок. Как, сумеешь? – я щадяще стукнул юношу в плечо.

– Мне доложить следует….

– В месте отхожем ложить будешь! С докладом обращаются, а ты мне несуразицу собираешь! Будь добр всех кухарок и поварят в церковь направить.

Свободен! – вырываясь вперёд, Колосс понёс меня к церкви.

Вересковка нынче напоминала заброшенное селение, нещадно растоптанное тяжёлыми сапогами войны: несколько пустынных улиц населяли лишь голодные исхудавшие псы, плутающие подле опустошённых чанов во дворах. Повсюду торчали остовы поломанных прясел, плетень сияла рваными просветами, заготовленное сено давно сопрело. Побитые дождями и иссушенные солнцем подсолнухи медленно покачивались от сквозняка, который овивал холодным воздухом грядущего вечера.

Машистые улицы были едва ли не превращены в большак, на коем оставались следы недавно прошедшей армии.

Одинокий шпиль церкви высился над этим безликим безобразием, шепча о наличии религии даже в таком оставленном краю. Ближе к обители располагалась пара палаток и стойло для коней, держащее на привязи с десяток щуплых животных, которые размахивали обтрёпанными хвостами и беспокойно ржали, видать, чуя приближение ненастья.

Неподалёку виднелась наковальня да солдат при оружии, с трудом подковывающий лошадь.

Вежливо взмахнув рукой, я подскакал к служивому, отчего тот отвлёкся и, замечая заполненные мечом ножны, вооружился проржавленным копьём:

– Эй, а ну осади скотину свою! – мужик грозно выступил вперёд. – Кто такой будешь? Охотник, иль из местных кто? Дезертир? А может мародёрствовать пожаловал?! – от едва не кричащего гласа, подкованный на ша́ру конь дёрнулся.