Искоренитель

– Умруна мы и на сей раз изведём, однако ж, впредь учти, что я долгом искоренителя поскуплюсь, ежели сызнова в Степное попросят. Так и знай.  

– А как же люди неповинные? Вдруг по наши души похуже бестии явятся?! – Гостомысл испугался не на шутку.

– Тогда в Прескалье помощи ищи, и тамошний приорат в правоте своей убеждай и о трудностях им сказывай – я не стерпел и процедил сквозь зубы.

– Верно. Идём, Мстислав, отыщем тварь пробуждённую.

Мы так и оставили плавящегося со стыда церковника наедине с собой, а сами долг исполнять направились.

Не проскакали мы и версты, как на кладбищенской земле оказались.

Почва кругом была чёрная, что сажа печная, а в воздухе спёртом ядовитый запах смерти витал, словно души усопших хороводы окрест могил водили и упокоиться никак не могли. Под копытами коней земля хлюпала, хотя с виду она сухой казалась; птицы молчали, ветер деревья не тревожил – всё на кладбище омертвело.

Внезапно, под кольчугой у самого сердца жарко стало, и мой камень наречённый потяжелел, впиваясь цепочкой в шею.

Наряду с этим и Ростислав насторожился, руку на грудь свою кладя:

– Так и думал, что брешет Гостомысл. Собака! Видать, не раз он тут церемонии нечистые проводил!

– Магия. Нехорошая – ощущая нагревающуюся подвеску, я остановил Колосса.

– Чернокнижие, притом не только Будимиром запрещённое, но и церковью! – учитель так же осадил скакуна, а затем спешился, привязывая потёртые поводья за крепкий сук валежника – Боюсь, Гостомысл и сам не ведал, какие беды на Степное накликал….

– Чую я, что тут страхом насквозь всё пропитано, однако не похоже, что мертвякам того достаёт – спят пока! – я тоже оставил коня.

Ростислав вытянул свой камень наружу и осмотрел, тыкая потом пальцем в пылающий по центру символ:

– Гляди, не просто умруны тут обитают, здесь божок целый! – указав на зелёное свечение, учитель забеспокоился и осторожно вынул меч. – В остро оба уха держи.

Вокруг по-прежнему было тихо.

Старое кладбище окольцовывала низенькая каменная ограда и сухие колючие кусты, высотою в складного деревенщину.

Мы подобно паре королевских стражников стояли недвижимо и прислушивались к каждому шороху, однако тревожное беззвучие не сдавалось, пока далеко позади не забеспокоились кони.

Я обернулся: в сгущающемся тягучем мороке восставала массивная фигура неведомой твари, что озлобленно щурила свои пылающие адскими искрами глаза.