Искоренитель

Усмехаясь, кладя развёрнутый пергамент на неприбранный стол, Ростислав громко прокашлялся:

– Погляди-ка, Мстислав, нам здесь цельную повесть расписали! И лесовик у них там, что людей не сторонится, и рай пасторальный!

Я поднял уставший взгляд от увесистого бестиария, наслюнявил палец и перевернул страницу.

В немалой комнатушке, всюду заваленной бумагами, горела пара свечей, прыгающий свет от которых проникал меж книжных рёбер нескольких массивных шкафов и устремлялся в открытое окно, за коим упоительно пел соловей.

Богатая библиотека приората пребывала в спокойствии, и лишь мы с учителем дышали пылью да знанием сотен фолиантов, оставаясь на ночь разбирать недавние заказы.

Зевая и оборачиваясь к внезапно погасшему за оконцем небу, я потянулся:

– Стемнело уж…. – сонный голос пронёсся по звонкой тишине комнаты. – А лесовик этот их, небось, к воровству пристрастился? Право слово, не пустимся же мы этим заниматься? – закрывая толстую книгу, я недоумённо глянул на Ростислава.

– Да ты обожди пока. Может, стоящее дело то? – учитель вновь уткнулся в бумагу.

На шум этот, крик да рычания пастух наш выбежал – Молчан, а как чудо лесное перед собою узрел, то концы едва не отдал! Но лесовик успокоить его поспешил, заболтал, и Молчан отблагодарить его захотел. 

Ну и позвал он товарища своего нового в хату, где до искр из очей оба окосели от самогону местного.

К слову сказать, лишь у нас в Сухотравие такая выпивка забористая имеется, и нигде в королевстве не сыскать подобной: глотку, что углём печным выжигает, аж глаза засим светятся!

Принялся с тех пор леший на стаканчик вечерком к пастуху захаживать да лясы точить. Там и мужичьё наше беспутное присоседилось, и помладше да постарше кто. Ели-пили они как не в себя почитай почти каждый вечер, и до того сдружились, что лесовик стал поутру стадо вместо Молчана на выпас выводить!

Всё это в прошлом годе было, лишь только нынче беды начались: урожай травки для самогону нашего градом побило, а опосля солнцем всё до корешков высушило, и осталось Сухотравие без выпивки этой.

Я-то грешным делом поразмыслил, что мужики подуются маленько да перестанут, а бабам и вовсе счастье будет: в ночи по деревне бегать не придётся и на хату мужей уволакивать.