Искоренитель

Запах отвратный креп, и вскоре смрад совсем уж нестерпимым стал, отчего учитель не смог смолчать:

– Чуешь? То ли гостей он незваных прогоняет, то ли от путников защищается? – кривясь, Ростислав старался не вдыхать глубоко.

– Дух и впрямь мерзкий. Может чудище трапезу готовит? – я сплюнул, силясь отрешиться от мыслей о скверном вареве.

– Это из живности то деревенской такую гадость изготовить?! Он что…. – начиная прерывисто вдыхать, спутник мой ещё сильнее сморщился, а затем воздух полной грудью втянул, тут же оседая на колени.

Я подхватить его бросился, однако дурман таинственный и меня околдовал, почву из-под ног точно карту колодную вынимая.

Долго ли в дрёме оставался, иль нет, но я таки проснулся от духоты нестерпимой и льющегося ручьями пота, который лицо щекотал да бороду. Руки за спиною в путах тугих были, ноги так же верёвка стягивала, а кругом полутьма обступала и стены бревенчатые. Из щелей мох торчал, окон не замечалось, а в соседней горенке голос знакомый раздавался, словно с учителем кто-то пропитым тягучим басом переговаривался.

В ножнах моих меча не осталось, да и кинжалы куда-то подевались, оттого я внимательнее осмотреться решил.

Из второй комнаты тусклый свет скудной свечки падал, который с трудом сквозь приоткрытую дверцу проникал, не давая как следует темницу временную изучить. Рядом ни стёклышка не сверкало, ни посуды какой или ножичка хлебного, и верёвки нечем было срезать. Лишь скамья сломанная да бочки прогнившие у стены стояли.

Ростислав всё яростнее спорил, явно силясь обозлить собеседника, но когда второй голос злобно рявкнул, а по полу лапоть притопнул, учитель замолчал. Однако спустя мгновение, издёвки вновь продолжились. Наставник нарочно злил несговорчивого хозяина: или время мне выигрывал, или опасности не чуял от похитителя нашего, но тон он не сбавлял, постепенно на брань и угрозы переходя.

Обруч металлический, что с досок сполз, только и сумел мне орудием послужить, без особого труда рвя путы и до крови калеча запястья.

Осторожно, не скрепя половицей, я приблизился к тоненькому волоску света – окошку, заглядывая за тугой креп окаменевшей от сажи драпировки.

Около избы костерок горел. На нём чан гигантский грелся, и понять несложно было – обед бестия готовить собиралась. У огня стоял широкий рубочный пень, а из него топор огромный торчал, локтей с пять.