Искоренитель

Это был Ростислав: живой, здоровый, сосредоточенный, но радостный, как в тот самый день, когда нас по девкам пуститься угораздило.

Он поклонился учтиво, и руку на эфес меча своего положил:

– Рад приветствовать вас, ваше величество! 

Я наблюдал за всем этим действом со стороны и хотел сорваться с места, крепко обнять своего учителя, пригласить его за стол и яств отведать, однако надменный голос государя не позволил этого, и речи совсем другие вещал:

– Дня вам доброго, служитель. Полагаю, с благими вестями ко мне пожаловали?

– Истинно так – Ростислав достал свёрнутую бумагу и, не разворачивая её, продолжил.

- Смею доложить, что орден мой справился-таки с напастью, и последние врата были запечатаны не далее чем сегодня.

Будимир ухмыльнулся при виде документа с массивной сургучной печатью:

– Славная новость! Кроме того, она прекрасно дополнит утреннее известие с северных границ! Офицер Ефимий и войско его оттеснили врага, и со дня на день он соглашения мирного с нагорным народом добьётся.

– Да, мой король. Народ только о том и судачит! Я идти могу?

– Хорошую ты службу сослужил, Ростислав. От имени королевства северного, и себя лично, я благодарность тебе объявляю – король звонко хлопнул в ладоши.

– Dictum – factum!

– Распоряжусь я, дабы тебе обещанную награду казначеи выплатили, а покамест, советую в корчму нашу заявиться, или честь выказать да со мною отобедать!

– Благодарю, ваше величество, но пора мне в путь. Долг искоренительский зовёт!

– Понимаю.

Тогда в приорат поезжай да отдохни от сражений. А ученикам своим накажи, чтобы каждый на тебя ровнялся, тогда и за королевство моё я спокоен буду!

– Будет исполнено, мой повелитель!  

И развернулся Ростислав, уходя в те же двери и скрываясь за ними.

Я всё взаправду чувствовал, и будто бы даже переживал увиденное, но повлиять ни на что не мог, хотя где-то глубоко в сердце и понимал, что всё это лишь видения – мои собственные грёзы о том идеальном мире, который навсегда из рук выскользнул.

 

Ощущения запахами в корчме деревенской перемешивались, и вроде бы даже ясную форму обретали, однако сон так же внезапно прекратился, как и начало положил….

Камень мой будто от раскатов весеннего грома дрожал и всеми цветами переливался, как радуга после прохладного дождя. Я рот открыл, и кусты прочь покинул, заворожённо близясь к взывающей пелене и утыкаясь в плотное зарево чужеродных врат, протягивая в пульсирующую кличем пучину обе руки.