Левиафан. Кровь Ангелов

К сожалению, сегодня весь цивилизованный мир ассоциирует его разве что с фразой «Хайль Гитлер», а еще свастика благодаря фашистам стала символом, мягко говоря, не самым позитивным. Хотя вот с буддийских храмов солцевороты никто срывать не спешит, этим ребятам чье-то мнение всегда до звезды.

Карн прошел мимо двух молодчиков и боковым зрением заметил, как один толкнул второго локтем и что-то восхищенно прошептал ему на ухо. И вновь знакомые буквы никак не хотели складываться в осмысленные слова. Карн их вроде бы даже понимал, но что-то клинило в голове.

Хотя «Адхва-га» он все-таки разобрал. Вот так вот! О нем здесь и правда знают! Только с чего бы? Карн и сам лишь недавно узнал о себе.

Их провожатый остановился у ступеней широкого крыльца перед высоким двухэтажным домом. Это строение ничем не отличалось от других, ни величиной, ни внешним декором. И везде – те же свастичные узоры.

– Я буду рад принять вас в своем доме, – вновь поклонился бородач. – Прошу, внутри вас ждет сытный ужин и ночлег!

– Еще раз благодарим за гостеприимство, теперь уже – лично тебя, – Тот вежливо склонил голову.

Мужчина толкнул высокую дубовую дверь и она бесшумно отворилась. Гостей он пропустил вперед, и лишь затем вошел сам.

Изнутри дом казался гораздо больше, чем выглядел снаружи, в нем пахло пряностями. Они застыли на пороге просторной комнаты, которая, судя по всему, служила одновременно и гостиной и кухней. Справа дышала жаром огромная печь («Настоящая, – подумал Карн, – русская печь!»), чуть дальше – деревянная лестница на второй этаж.

Слева две запертые двери, а посреди помещения – большой стол в окружении приземистых лавок. В противоположной стене – два широких окна с большими подоконниками. Еще слева от входа Карн заметил несколько высоких шкафов, доверху забитых книгами, а в стороне от них на полу лежали угловатые камни непонятного назначения. Зеленоватый куб с оранжевыми прожилками – оникс, прозрачный шар диаметром сантиметров двадцать – похож на горный хрусталь, зеленовато-голубая пирамида треть метра в высоту – аквамарин. Были там и другие камни, все – правильных геометрических форм.

Освещалась комната четырьмя коваными ночниками, подвешенными на цепях к потолку. В каждом из ночников горело что-то вроде лучины. Четыре лучины плюс свет от печи – казалось бы, совсем немного для комнаты примерно семь на двенадцать метров. Однако света хватало, даже с избытком.