Левиафан. Кровь Ангелов

– Знаем, что солнце поднимается над горизонтом каждое утро и скрывается за ним каждый вечер. Знаем, что за сезоном дождей наступает сезон снегов, затем приходит короткий сезон тепла и вновь начинается сезон дождей.

– Знаем, что если ударить человека ножом – пойдет кровь, – продолжил парень. – А если стрела угодит ему в грудь или шею – он неминуемо погибнет. Мы знаем.

– Мы знаем, – эхом повторила девушка. – Это значит, что мы верим?

– Выходит, что так, – согласился он. Он будто умирал и рождался вновь с каждым ударом сердца.

Краски окружающего мира то смазывались до обесцвеченного серого полотна, то вновь вспыхивали мириадами невыразимых оттенков. Все было слишком странно. Слишком… не так.

– И для этого нам нужен бог, – констатировал парень, убрав пальцы с оперения стрелы. – Для того, что мы делаем и без него.

Он не знал, что ответить. В его голове были ответы на любые вопросы. На любые ДРУГИЕ вопросы. Он мог бы рассказать им об орбитах планет Солнечной системы и о поясе Койпера, об атмосферных явлениях и закономерностях в движении литосферных плит.

Он мог бы рассказать о каждой функциональной единице их генотипа, но не мог дать ответы на самые простые вопросы. На вопросы, которые в отличие от всех остальных они задали ему. На вопросы, которые еще не раз зададут их далекие потомки.

Кто он? Для чего он?

Что-то исказилось в окружающем мире. Он почувствовал, как некогда слово «драуги» породило движение на границе мета-реальности, так этот странный диалог стал причиной еще большего числа импульсов и векторов.

Импульсов, которым, возможно, суждено сформировать новые плоды. Векторов, которым, возможно, предначертано стать ветвями для тех плодов. Так разрастется крона мирового древа, темная крона, не знающая солнца, воспрянет и наполнится… чем же? Мета-жизнью, искаженной формой человеческого бытия, отражением его самых страшных тайн и самых утонченных желаний!

Он обхватил голову руками и пошел прочь. Он брел сквозь лес и животные почтительно расступались перед ним. Тысячи новых вопросов, миллионы новых ответов и мириады голосов роились в его сознании, и он слышал, воспринимал, анализировал каждый из них.

А потом он вышел на равнину и увидел закат. Огненный шар, напоенный первозданным пламенем этого мира, одиноко сдвигался за горизонт, угасая, умирая, сваливаясь во тьму. Но лишь для того, чтобы завтра родиться вновь, таким же, но уже другим.

Он снова вспомнил о пламене, об искре, зародившейся между ножом и камнем в руках охотника.