Левиафан. Кровь Ангелов

– Это не мужество, а трусость! – убежденно повторил Салава. – Чтобы стать независимым, чтобы отколоться от целого, нужно априори принадлежать этому целому. Или ты будешь бунтовать против правительства Земли, находясь на Марсе? От чего могут отрываться эти твои «бунтари»? От общества? А кто они для общества? Да никто, обществу на них срать, оно их даже не замечает! Они, как все – окончили школу, потом университет-институт, да хоть хмызню, и теперь вкалывают, чтобы выжить. Пусть даже у них есть машина, квартира, шуба норковая, вся хуйня.

Пусть они летают на Мальдивы круглый год. Они все равно не живут. Знаешь почему?

– Потому что машину они заводят только когда нужно доехать до магазина, до которого и пешком дойти можно, – неожиданно для самого себя сказал Карн. – А на улицу выходят только прогуляться возле дома, и думают, что если попили пивка в ближайших кустах, значит, отлично выбрались на природу.

– Именно, сынок! – Салава посмотрел на Карна по-отечески. Так на него иногда смотрит Эрра. Кстати, есть у них что-то общее, несмотря на то, что Салава… а ведь все равно не ясно, кто он такой! – Да никто из них и двух дней в лесу не протянет.

Хотя у некоторых, наверное, даже есть палатки и саперные лопаты. Но они не умеют ими пользоваться, точнее – думают, что умеют, и это гораздо хуже.

– Мудрец ищет истину… – начал Карн.

– Вот-вот, – покивал Салава. Сигарета у него опять погасла. – И знаешь, я подозреваю, никто из них не обжирался фастфуда, не набухивался в откровенное говно, становясь звездой Ютуба.

Никто из них не пялил малолетних шалав и не закидывался метом. Никто из них не жил! Максимум, кому-то повезло увидеть жизнь в общаге. Или тем, кто рос в глухом жопосранске, где до сих пор волчьи законы. Да только эти времена давно прошли. Кто-то в студенческие годы занимался карате и уверен, что при случае налупит доебавшегося хулигана. Да хера там! Ебнут бутылкой в затылок и все твои черные пояса внезапно выплывают через штанину, знакомо пованивая. Потому что все – в прошлом. Как водится – дерзком и героическом!

– Ну ты, конечно, сильно утрируешь… – протянул Карн, пребывая в весьма необычном состоянии, которое он назвал бы сонно-просветленной задумчивостью.

– Само собой, утрирую! – вновь взорвался Салава. – Как утрирует Библия, как утрируют голливудские блокбастеры и литнетовские – да не буду я проклят – бестселлеры! Потому что люди с недавних пор разучились понимать нормальную связную речь. Они привыкли к жи-ши через «ы» и параду штампованных Мэри Сью.