Левиафан. Проклятые земли

Он пропустил вражескую секиру перед собой и уже замахнулся, чтобы метким ударом сразить дерзкого врага, как вдруг ощутил сильный толчок пониже шеи. По плечам и позвоночнику разрядом молнии разбежалась пронзительная боль. Ноги его подогнулись сами собой и он упал на колени, на миг потеряв чувство ориентации от боли.

Так оно и бывает. Каким бы умелым бойцом ты не был, пусть даже твои навыки в разы превосходят мастерство самого искусного из смертных, одна пропущенная атака со спины, от врага, которого ты не увидел, попросту не мог увидеть или даже услышать в грохоте всеобщей схватки, и все – нить твоего вюрда обрывается и Один, либо Фрейя (как повезет) уже разводят перед тобой руки, приглашая в свои чертоги.

Этот момент действительно мог все изменить, вот только Лейв не собирался нарушать свою клятву, пусть даже методы Аудуна порой вызывали у него, мягко скажем, противоречивые эмоции. Эриль широко размахнулся и вогнал свой скрамасакс в бок воину, вновь поднявшему секиру, чтобы прервать жизнь знаменосца конунга Эйрика.

Нордманский скрамасакс, тяжелый и длинный, скорее короткий меч, чем боевой нож, был страшным оружием. За счет своего веса он обладал невероятной пробивной способностью и кольчужное полотно не смогло сдержать его неистовый натиск.

Воин крякнул и попытался развернуться, он был ранен, возможно смертельно, но сдаваться не планировал. Однако Лейв уже извлек свое оружие и ударил во второй раз, целя в шею. Скрамасакс скользнул под полотно бармицы, тут же оросив переплетенную сталь ярко-алыми разводами.

Шаман выдернул оружие из тела врага и тот осел на бревна, выплевывая кровь и неразборчивые проклятья.

Это заняло всего пару мгновений, Аудун все еще стоял на коленях, оглушенный, тряся головой и бессильно пытаясь сжать одеревеневшие пальцы на рукоятке клинка. Воин, что оглушил его, оказался берсерком. Он был высок и мышцы его, огромные и вздутые, напоминали скорее каменные валуны, чем органичные элементы человеческого тела. Его длинные черные волосы спереди были заплетены в две узкие косички, остальная часть сальных косм свободно болталась из стороны в сторону.

Не самая лучшая идея – идти в бой с распущенными волосами, но у бресерков всегда были свои взгляды на войну и все, что с ней связано.

Воин сжимал в руках две одноручные секиры. Судьба определенно не намеревалась выпускать Аудуна из своих благосклонных рук, потому что та секира, которой берсерк нанес ему удар пониже шеи, оказал тупой настолько, будто ее вообще никогда не точили.