Левиафан. Проклятые земли

– Всеотец и его любовница Фрея готовы принять каждого из вас! Каждый встретит павших друзей! Каждый встретит лютых врагов, что станут самыми верными союзниками! Каждый будет биться за честь и славу Асгарда, а потом, на поле Вигрид, выступит по правую руку от самого Одина!

И вновь небеса над Арендалом разорвал неистовый вопль, крик, вырвавшийся из десятков клокочущих глоток и обращенный в спиральное звуковое копье, проломившее пространство и время. Аудун и Регин ощутили, что в этот самый миг кто-то прошел среди них.

Кто-то незримый и древний, как сам мир. Кто-то могучий и неустрашимый. Где-то меж воинам во тьме скользнул синий шерстяной плащ и островерхая шляпа с широкими полями. А потом Эйрик резко обернулся, будто кто-то тронул его за плечо. Аудун знал, что так оно и было.

– Скьель, братья! – прорычал конунг. – Смерти нет! Увидимся в Вальхалле!

Аудун не думал, что еще остались на этой земле вещи, способные тронуть его сердце. Но тот момент он действительно запомнил. И в полной мере осознал произошедшее лишь сейчас, стоя на стене взятого города.

В преддверии следующего обряда, который обязательно состоится этой же ночью.

От размышлений его отвлек Лейв, деликатно кашлянувший где-то внизу. Аудун обернулся на звук и увидел эриля, застывшего под стеной.

– Если ты не слишком занят, – взволнованно проговорил Лейв. – Я хотел бы тебе кое-что показать.

Аудун кивнул и двинулся вдоль стены до ближайшей лестницы. Вряд ли шаман пришел к нему с пустяком, Лейв умел отличать действительно важные вещи от малозначимых и ему не требовалось пояснить, что он там нашел.

Однако же шаман решил это сделать.

– Помнишь, я говорил, что знал эриля Скагеррака? – спросил он и тут же продолжил, не дожидаясь ответа. – Он был близок с моим учителем, они вместе изучали рунические камни, те, что настоящие, доставшиеся нам от предков. И они многое сумели разузнать, даже общались с колдунами с запада, из земель, что лежат по ту сторону Южного моря!

Лейв повел его вглубь города, к невысокому приземистому зданию, что стояло позади бражного зала.

Видимо, там и обитал местный эриль, которого, как припомнил Аудун, звали Эспеном.

Они вошли в дом и воин тут же понял, что здесь жил не просто шаман. Здесь жил ученый. Несколько пергаментных фолиантов лежало на дубовом столе у окна, рядом располагались обрывочные записи самого эриля. Что-то он писал чернилами на пергаментных свитках, что-то наносил на деревянные и латунные пластинки, используя специальный резец.