Левиафан. Проклятые земли

Пару мгновений ничего не происходило, а потом рунический камень оглушительно треснул, через его холодное известняковое тело сверху вниз пробежала рваная трещина, затем еще одна, а когда по камню зазмеилась очередная ветвистая молния разлома, он попросту развалился на части, подняв облачко сероватой пыли.

Аудун и Лейв переглянулись. Свеи продолжали стоять в кругу со ставами, один глядел на камень, другой – на шамана.

– Не вышло? – спросил эриль, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Но тут Аудун сделал шаг по направлению к свеям и понял, что они не шевелятся.

Точно застывшие изваяния или…

Образы свеев начали тускнеть, становясь полупрозрачными. Прошло еще несколько мгновений и они попросту растворились в воздухе.

– Вышло? – вновь задался шаман. Уголки его губ то поднимались, то опускались, он не знал, как реагировать на произошедшее.

– Похоже, вышло, – хмыкнул Аудун. – Но дороги назад у них точно нет. Да и не важно. Ради награды, которую я им пообещал, они хоть на плоту вернутся. Если их там, конечно, не прирежут.

– И ты всерьез думаешь, что у них получится? – в голосе эриля звучало неприкрытое сомнение. Он опустился на корточки перед развалившимся рунным камнем и потрогал его осколки. – Теплый.

– Нет, – покачал головой Аудун. – Не верю. Слишком много переменных.

– Тогда зачем? – Лейв поднял голову и посмотрел на него.

– Затем, что это возможность, которую мне предоставила судьба, – серьезно ответил знаменосец конунга, направляясь к лестнице. – А знаешь, что бывает, когда пренебрегаешь возможностями? Пусть даже такими незначительными.

– Знаю, – кивнул эриль и по его вмиг потемневшему взгляду Аудун неожиданно понял, что жизнь молодого шамана далеко не всегда складывалась удачно и мудрость его проистекает далеко не из одних лишь свитков и скрижалей. – Если возможности не использовать, судьба перестает давать их тебе.

Аудун кивнул и на мгновение задержался, уже поставив одну ногу на нижнюю ступень лестницы.

– Благодарю, – искренне произнес он. Лейв посмотрел на него, их взгляды встретились и сказали друг другу больше, чем любые слова.

На войне всегда так, чувства обострены до предела и люди могут общаться между собой, не произнося ни слова, но при этом передавая столько, сколько не передать целыми фолиантами слов, слишком часто – таких бесполезных, неспособных что-либо изменить.

– А теперь можешь отдохнуть, – произнес Аудун. – У нас есть целый день. А послезавтра…твой эриль в Ставангере готов?

Лейв кивнул.