Левиафан. Проклятые земли

Мгновением позже Аудун увидел Эйвинда, выходящего из-за стены деревянного дома, в руках хускарл держал лук, на его молодом лице гуляла плотоядная ухмылка. Он кивнул знаменосцу, а потом глазами указал на смотровую башню.

Оказалось, что защитный бортик у башни был только спереди и хускарл, пробравшийся в гарнизон с другой стороны, без труда уложил бравого командира, прошив ему грудь.

– Как ты и говорил, он послал двоих через ферму в направлении Шиена, – отчитался подошедший Регин. Воин стирал с клинка кровь серой тряпицей.

Затем придирчиво осмотрел лезвие и с щелчком вогнал его в ножны, отделанные матовой латунью. – Мы их встретили. А потом нашли, как они выбрались за частокол, у скалы был скрытый проход.

Аудун кивнул и, развернувшись, двинулся прочь. Глядя на своего командира, которому победа досталась настолько легко, что ни один из хирдманов не был ранен и даже не устал, воины начали скандировать его имя, не забывая, впрочем, упомянуть Тора-громовержца и Тюра-победителя.

Конунг, встретивший Аудуна за воротами, широко улыбнулся.

– Твоя первая победа, мой знаменосец, – сказал он, не скрывая чувств. – Твоя первая победа под стягом Агнарсона, конунга Вестфольда. И я благодарю тебя за эту победу!

Собравшиеся вокруг хирдманы несколько раз ударили древками секир и навершиями мечей в щиты.

– А я благодарю тебя, конунг, за то, что не усомнился во мне, – пафосно ответил Аудун. – Богов же благодарю за их благословение!

Воины вновь заколотили в щиты, еще яростнее и громче.

Эйрик подошел к своему знаменосцу, положил руку ему на плечо и протянул браслет, крупный латунный браслет с рунами и оголовьями в виде воронов. Точно такой же, только из серебра, был у самого конунга.

Аудун принял подарок с поклоном и сразу надел его на запястье левой руки. Они пожали друг другу предплечья.

– Теперь на Шиен? – спросил Снорри, почесывая седую бороду. Он стоял позади конунга и с хищной улыбкой посматривал на север, где лежали земли Телемарка.

– Верно, – кивнул Аудун и обернулся к воинам. – Мои славные хирдманы! Я слышал, что в Шиене девки фигурами подобны самой Фрейе, и столь же умелы в любви, хоть на шкурах, хоть на лавке!

– А у плетня умелы они? – раздалось из второго ряда. Воины засмеялись. Аудун знал этого остряка, его звали Синдри. И в бою его клинок был столь же скор на расправу, как и его язык в самом жарком споре.

– Тебе то что, Синдри? – громко осведомился Аудун.