Левиафан. Проклятые земли

Как только до ворот осталось не больше двух-трех гейров, Аудун вновь прорычал «Тилль Вальхалл!» и его воины подхватили этот неистовый крик, с разгону врезавшись в массивные дубовые бревна, которые… легко поддались их натиску и раскрылись внутрь, потому что засовы с них были сняты!

И началось истребление.

Несколько берсерков под прикрытием лучников чудовищными прыжками забрались на ворота и стали кромсать ошалелых воинов Телемарка. Во все стороны полетели отрубленные конечности и забили фонтаны ярко алой богатой кислородом артериальной крови.

Затем берсерки метнулись к ближайшим смотровым башням, тогда как основной хирд, не нарушая строя, двинулся вглубь Шиена, в считанные мгновения сметя больше десятка воинов Дьярви, которые бились достойно, но ничего не могли противопоставить численному преимуществу врага.

Они прошли до самого бражного зала, но перед входом на рыночную площадь их встретила организованная оборона – баррикады, лучники на крышах домов и строй щитовиков. Это были хирдманы, которых Дьярви перебросил с других ворот, дополнив их всеми имеющимися резервами.

Теперь нападавшие и обороняющиеся почти сравнялись в численности, если считать восьмерых берсерков, покинувших строй и сейчас разгуливающих где-то по городу, в припадке животной ярости уничтожая все, что не было похоже на воинов Вестфольда.

Зато к хирду Аудуна подошел авангард – десять хускарлов Эйрика во главе со своим конунгом.

– Мне плевать, как ты сделал это! – прорычал Эйрик Агнарсон. Он стоял рядом с Аудуном в простом шлеме с плоским наносником и длинной кольчуге, едва ли отличимый от любого другого война из своего хирда.

– Твою руку ведет Тюр, не иначе!

Вместо ответа Аудун рванулся вперед, ведя воинов в стремительный натиск на баррикады. У хирдманов Телемарка позиция была выгоднее, тем более – их прикрывали лучники с крыш. Можно было отступить и перегруппироваться, но это дало бы Дьярви время укрепиться и бой за Шиен мог бы продлиться еще очень долго, забрав в Вальхаллу многих вестфольдцев.

Поэтому Аудун выбрал иной путь – он повел людей вперед, стремись сократить дистанцию и как можно быстрее вступить в рукопашную схватку, смешав ряды, чтобы вражеские лучники уже не могли так легко стрелять по его людям, не опасаясь зацепить своих.

Он вновь бился с мечом и скрамасаксом. Ушел от резкого, но слишком размашистого продольного удара и рубанул сам – зло и коротко, задействовав руку до локтя. Удар вскрыл воину горло и тот повалился на чавкающую жижу, усланную соломой.