Левиафан. Проклятые земли

Еще два тела упали на белесую землю, подняв легкие облачка скрипучей взвеси. Количество драугов уменьшилось вдвое и они тут же смекнули (хотя и непонятно – чем?), что стали уязвимы. Они быстро отступили, начали перестраиваться, запуская в центр строя двух оставшихся щитовиков, но Аудун не дал им этого сделать. Он в стремительной атаке повел своих воинов вперед и буквально разорвал строй не-мертвых, снеся голову первому и сведя удар второго скрамасаксом.

Тут же слева от него драуг, защищаясь, едва не рассек Гуннару лоб, беловолосый оступился на внезапно разъехавшейся под ногами земле и выпад получился слишком длинными.

Но стрела Асвейг вонзилась существу в грудь, заставляя его сделать шаг назад, и в следующее мгновение Гуннар, вновь обретший равновесие, перерубил его ровно посредине тела.

Аудун осмотрелся – все было кончено.Бой отнял у них слишком много сил, и, что важнее, слишком много времени. Но прежде, чем двинуться вперед, он быстро окинул взглядом своих людей.

Вроде никого не зацепило, хотя у Регина плащ был буквально порезан на лоскуты, а Лейву клинки драугов порвали штанину и подол рубахи.

Он вновь устремился к незримому для других свету и неожиданно понял, что почти у цели. Он не понимал, откуда пришло это знание, ведь расстояния в Лимбе теряли свое значение и пока ты не увидишь объект воочию о дальности его расположения можно только гадать. Но Аудун будто бы стал ощущать своего врага, он был совсем рядом и ярость, замешанная на слепом багровом желании отомстить, вновь поднялась в нем неудержимой волной, вмиг сметя остальные эмоции.

Он буквально взбежал на холм и увидел перед собой широкий тракт, занесенный вездесущей белесой пылью. А впереди на равнине, упиравшейся своими краями в черные лесные массивы, казавшиеся пятнами непроглядной черноты на фоне окружающего багрового сумрака, он увидел десятки, возможно сотни мертвых мантикор. Среди мантикор лежали воины в золотых доспехах, тоже – мертвые.

И над ними возвышались живые. Аудун не обратил внимания на других, увидев во главе отряда своего врага.

Тот сиял, источая в окружающее пространство нестерпимый свет, ставший для Аудуна ориентиром в этом жестоком меняющемся мире. Боль и ненависть затмили все, что было вокруг и лишь лицо врага встало перед глазами. Он шагнул на тракт и тут же один из воинов в золотых доспехах, еще не мертвый, но задержавшийся на самой границе, что-то сделал.