Повесть о Серых Крыльях: Буревестник

- Возьми себя в руки! – Закричала рыжая и встряхнула подругу. Подействовало.

- Они нас загасят! Вместе одолеем! – Нашелся один из старших, сгрудившихся у, все еще лежащего, приятеля. Призыв возымел успех и шестеро ребят дружно встали в стойку. Даже неокрепшие ученики в таком количестве представляли угрозу, вот только не для светоча.

Фиона оттолкнулась от соратницы и, вскинув руку, поглотила всю силу выпущенных заклинаний, затем, удержав мгновение их давящую мощь, грациозно закружилась и взмахом расправила руки, высвобождая ослабленные чары в сторону напавших.

Яркая вспышка и гром. Попадали даже те, кто был рядом с бравой шестеркой, а те кто видел сие – тотчас отвели глаза и закрыли голову ладонями. Этот грохот, казалось, донесся и до Алхимок. Представление удалось.

- Охо-хо! – Саша медленно убрал ладони от ушей и восторженно поглядел на подругу, которая на фоне быстро посветлевшего неба казалась ему поистине сказочной.

- Охренеть. – Только и выдохнула Корнелия, которую подобный трюк аж заставил присесть от неожиданности, но она тут же выпрямилась и оглянулась к тем, кто был за спиной.

Лица подростков выражали больше растерянность, чем что-либо иное, поэтому вестница начала громко хлопать в ладоши, всем своим видом показывая что нужно делать в непонятной ситуации. Надо же, некоторые ее даже поддержали.

- По комнатам! Быстро! – Раздался властный мужской голос и во двор ступил сам мастер в сопровождении тройки учителей. Седина уже успела украсить его виски, да и морщин прибавилось, но это был он.

Это лицо еще долго преследовало Корнелию в ночных кошмарах.

- Какие люди! – Обрадовалась новоиспеченная вестница и направилась навстречу старому знакомому, который, судя по перекошенной физиономии, ее узнал. Без промедления он напал.

- Стоять! – Упредила учителей Фиона и сковала заклятием женщину, которая хотела было прийти на помощь главе школы. Остальные сперва застыли в нерешительности, но затем подхватили заваливающееся тело коллеги и отступили назад, поглядывая то на рыжую, то на поединок, который хоть и был возмутительным, зато честным.

«Давка». Так его называли в народе. Простое, но такое болезненное заклятие, заставляющее все мышцы сжиматься одновременно. Оно причиняло чудовищную боль. Редкий, уважающий себя, маг опускался до подобного изуверства, довольствуясь «оковами», «сном» или, если силы позволяют, «выпадением». Тельмос же считал себя исключением.