Айрилия. Охотница

На ветке высокого клёна, и теперь уже прямо перед Ранарой, сидел большеглазый филин и внимательно разглядывал незваную гостью.

— Эм, здрасти, — опешила эльфийка и начала оглядываться по сторонам, так как не поверила, что с ней заговорил этот филин. — Кто здесь?

— Что вы подразумеваете под «здесь»? — старый филин хлопнул глазами и снова уставился на Рану. — Если здесь — это этот клён, то тут только я и несколько букашек, прячущихся под корой. Если здесь — это Лунная роща, то тут я, вы, восемнадцать сов, двадцать один филин, а также очень много мелких зверьков и еще больше различных насекомых.

Если здесь — это Трущобный лес, то тут...

— Стой, стой, стой, — скрестила руки в воздухе Ранара. — Я всё уяснила, вопрос снят. Другой вопрос — как я тебя понимаю?

— Странный вопрос, — немного обдумав, ответил вожак сов. — Наверное, потому что я говорю, а ты осмысливаешь сказанные мной слова. Разве не так происходит общение?

— Да так-то оно так, просто раньше я не могла понять никого из животных, кроме змей.

— Может они просто сами не хотели с тобой разговаривать, не задумывалась об этом?

— Действительно, не задумывалась... Но почему вдруг так получилось? Говорят, это после войны животные отвернулись от нас. Всё из-за неё, да?

— Так и есть, — грустно ухнул филин. — Вы изменились. Стали совсем другими. Утратили душевный покой. Утратили счастливое состояние души. В вас забрались страх, ненависть, враждебность, вина, гнев, отчаяние. Мы видим это и чувствуем, возможно, даже больше, чем вы сами.

Звери всегда чувствуют, что у вас на душе. Я даже сейчас вижу тебя насквозь. Тебе нравится убивать, почему?

— Да вовсе нет, совсем не нравиться... — эльфийка взглянула в огромные глаза собеседника и тут же сдалась. — Ну да, ты прав... просто когда враг расстаётся с жизнью, я как бы внутренне понимаю, что становлюсь сильнее. А это мне необходимо, чтобы выживать...

— Вот именно. Вы выживаете, а не живете. Ты ведь ненавидишь себя, так? Чувствуешь вину, что не смогла спасти родных.

Считаешь, что этот шрам на лице уродует тебя. Думаешь, что уничтожение людей — единственная оставшаяся у тебя дорога.

Ранара медленно опустилась на колени, осознавая правоту слов филина.

— Мой тебе совет — не живи прошлым. Перед тобой открыто очень много дорог. Продолжая винить себя, ты не вернешь родных. Шрам с лица тоже сам по себе никуда не денется, так и не надо его отторгать. Куда проще будет примириться с ним и больше о нём не вспоминать.