Однажды в Брелинге

– Вы живы!

– А что мне станется…погоди! Ты всё–таки поехал с нами?! 

– Госпожа чёрная ведьма позволила, – пискнул Марк и с опаской покосился на Мадлену, которая, словно призрак скользила по комнате и изучала изодранные в клочья обои. Проведя пальцем по их зубчатому краю, она повернулась к вздрогнувшему оборотню и спросила:

– Что тут произошло? Ты что–нибудь видел?

– Нет, – признался мальчишка. – Это было похоже на какой–то ураган… я только успел спрятаться, как все мои иллюзии развеялись в прах.

 

– И тебя никто не тронул, кошачий оборотень? – произнесла чёрная ведьма и, получив утвердительный ответ, повернулась в сторону окна. – Вот и славно! Значит, я была права…

Кипя от негодования, Агата поглаживала трясущиеся плечи Марка и перебирала в уме все известные ей ругательства в адрес дядиной возлюбленной. Но, увидев, как на шум у выбитой двери стали собираться постояльцы, она передумала выяснять отношения и взглянула на истерзанные деревянные болванки.

– В отчёте наместника было указано, что пострадавшие – воины Королевской армии, проходящие службу в Брелинге, а также их семьи.

Значит ли это…

– Браво! – хлопнула в ладоши Мадлена. – В верном направлении мыслишь, дорогая племянница Аркелла! 

«Значит, кто–то всерьёз настроен против Королевской армии», – подумала Агата и в задумчивости прошлась по комнате. – «Только вот кто?!».

– Миледи, – окликнул её Марк. – Смотрите!

Проследив за указательным пальцем кошачьего мальчишки, девушка нахмурилась и в два прыжка очутилась у оторванного плинтуса под раскрытым настежь окном, где на сыроватых кусках отвалившейся штукатурки и обоев лежало несколько знакомых ей предметов, среди которых поблёскивал крупный золотой перстень с изображением герба клана Госсамер – скрещённые на фоне паутины копьё и меч с рубиновой рукоятью.

Обмотав руку лоскутом из наволочки, Агата наклонилась и подняла с пола неожиданную находку, которая могла принадлежать только одному человеку в городе, и показала её Мадлене, – та лишь развела руками и усмехнулась.

***

Часы на городской ратуше пробили три часа ночи и невозмутимо передвинули на круглом циферблате массивные стрелки с причудливым узором. Зевнув несколько раз, Агата поёжилась от ночного холода и застегнула до подбородка форменную куртку, едва не прищемив нос оборотня, который в кошачьем обличии безмятежно спал у неё за пазухой и, намучившись за день, даже не думал просыпаться.