Воля проклятых. Сосуд для безумия.

А Квин всё это время спокойно наблюдавший поединок со стороны одобрительно хмыкнул, и расплылся в широкой улыбке. Юноша задорно соскочил на пол и подошёл к оперативнице, возвышающейся над телом бородатого наёмника.

   - Отличная работа Кэшь. Растёшь на глазах! - Воодушевлённо хвалил девочку Квин.

   Положив руку на макушку оперативницы, юноша игриво потрепал её волосы, так словно тискал котёнка. А Кэшь в ответ лишь покосилась дрожащим взглядом в пол и, краснея как помидор, расплылась в едва заметной улыбке.

   - Как ты узнала, что снайпер следит за окном? Вы в одной группе?

   - Это Кристина. - С улыбкой зачастила Кэшь. - Она взяла меня в напарницы и слушала переговоры по интеркому.

   Квин покосился на рацию, на плече девушки.

   - Хватит тискать мою подопечную засранец! -  Тут же разразился интерком озорным девичьим голосом. - Продолжай в том же духе и схватишь пулю!

   Словно током ударенный, Квин поспешно убрал руку с головы Кэшь.

   - Понял-понял, с тобой шутки плохи. Ты баба дурная и вправду ведь пристрелишь... - Квин шутливо поднял руки на уровне лица.

   На душе у юноши стало безмятежно и спокойно. Штурм школы проходил гладко, и Квин понял, что его участие более не требуется. Но едва ли он успел расслабиться, как тут же впал в ступор, испуганно уставившись на правую руку. Ладонь охватила неконтролируемая дрожь. Только сейчас он понял, что не способен даже слегка пошевелить пальцами.

   - Все отряды закончили зачистку, начинайте работу с заложниками. - Раздался другой голос из рации, принадлежавший Ленту. - Как и оговаривалось на брифинге, каждый отряд должен оставить по одному человеку с заложниками на аудиторию, и ожидать прибытия экспертов. Всем офицерам незамедлительно явиться к Тревору с отчётами.

   Через мгновение топот тяжёлых ботинок эхом раздался в разных концах школьных коридоров. Большая часть оперативников тринадцатого подразделения суетливо покидали здание школы. Обессилено попятившись к стене, Квин здоровой рукой нащупал стол и, облокотившись на него, едва устоял на ногах. Жжение в груди вернулось и более того, оно становилось всё сильнее, стиснув зубы юноша уже не мог сохранять невозмутимое выражение лица.