Игра на эшафоте. Книга 1 трилогии "Летописец"

Даже поворот головы при взгляде на того, кого хочется убить, Сильвестр сыграл точь-в-точь по-гиемоновски. Самайя видела такой взгляд у короля Барундии, когда он говорил с послом Шагурии — она как раз переводила слова последнего. Иногда Гиемон смотрел так на Дайруса и своего младшего брата Кэйрона. Принц Дайрус безуспешно пытался копировать этот взгляд Гиемона, Сильвестру это удалось. Его Ярвис привёл публику в восторг: он был жесток сверх меры, совершенно лишён родственных чувств, невероятно труслив и брал на службу в основном иноземцев-наёмников.

Голоса из толпы то и дело желали ему сдохнуть поскорее. Самайя видела, как Айварих улыбается при этих выкриках, что можно понять: Ярвис отобрал трон у его предка Свирега.

Как раз сейчас Ярвис вызвал наёмного убийцу и объяснял ему задачу:

—Мой брат Свирег занял трон! Отец мой не желал видеть его во главе страны, почему и бросил в темницу. На троне должен сидеть я! Этого требует благо целой страны, которая погибает у меня на глазах под гнётом язычника. К сожалению, мой брат Рагмир готов поддержать его как старшего.

Я боюсь, что он предаст меня.

—Так мозет убить его? Я могу рубить баська, отрава сыпать или сею свернуть, — предложил Дим в образе наёмника.

—Я не стану ни одобрять убийство, ни ругать кого бы то ни было, если он умрёт, — грустно кивнул «Ярвис».

—Понял, моя господзина. Я посёл, — Дим щёлкнул пальцами и исчез так быстро, что публика завопила от восторга.

Самайя слушала с интересом — Захар про эти события почти не рассказывал, житие Рагмира вовсе описывало Ярвиса спасителем Сканналии от языческих и иноземных орд Свирега, погубившего всех братьев.

Сильвестр как-то похвастался Самайе, что обнаружил в шагурийских собраниях книг рукопись с рассказом головореза, поступившего с дружиной на службу к Ярвису. Этот головорез по имени Дэймон в подробностях описывал войну сыновей Валамира между собой и собственное участие в войне на стороне Ярвиса. Вот этот рассказ и лёг в основу пьесы.

Дэймон в исполнении Дима тем временем отыскал Рагмира и крался к нему с кинжалом.

Публика выла, кричала Рагмиру, чтобы тот поскорее кончал молиться и брал оружие в руки. Актёр, игравший Рагмира, — красивый женоподобный юнец с испуганными глазами — взывал к Богу и твердил, что на брата руки не поднимет.

—Ну и дурак! — вопили из толпы. — Дерись, не будь трусом! Загаси этого косоглазого!

Похоже, все забыли, что миролюбивое поведение Рагмира считалось подвигом, и открыто высмеивали первого святого Сканналии.