Игра на эшафоте. Книга 1 трилогии "Летописец"

Георг постарается, чтобы ему нечем было на них давить.

***

—Ваше Величество, я уверен, что она ни в чём не виновата! Умоляю, выпустите Катрейну. — Алекс наклонился над столом, за которым сидел отец. Айварих, не выпуская из рук какой-то документ, поверх него мрачно посмотрел на сына:

—Алекс, я устал выслушивать твои жалобы! Не смей больше лезть ко мне с этим вопросом! Ты, кажется, не воспринимаешь её как угрозу? Тебе мало, что её семья хочет меня погубить? Все Ривенхеды с радостью посадили бы на трон Дайруса вместо меня.

Довольно об этом, или тебе придётся поговорить с Ворнхолмом, если мне не веришь.

—Под пытками кто угодно признался бы...

—Пытки лишь подтвердили мои подозрения. А вот ты меня разочаровал. Как ты посмел отпустить доминиарха?

—Ваше Величество, я бы никогда не подумал, что он решится стать союзником Гиемона...

—А я вот считал тебя достаточно умным. Неужели я был неправ? Или ты что-то скрываешь? — глаза отца, покрасневшие и какие-то мутные, пристально смотрели на сына, отчего по спине поползли капли холодного пота.

Алекс не решился сказать о предложении, сделанном доминиархом.

—Ваше Величество, как вы можете...

—Я — король! Я могу всё! Ты обязан был привезти Теодора, но дал ему уйти, чтобы плести заговоры против нас! Иногда мне кажется, что и ты участвуешь в заговоре! — Айварих резво встал, порвав при этом исписанную бумагу, которую держал в руках. Он этого даже не заметил.

Алекс поражённо смотрел на отца. Они с Риком вернулись в Нортхед вчера. Первое, что сделал король — устроил сыну настоящую истерику из-за сбежавшего Теодора.

Когда Алекс заикнулся насчёт Катрейны, Айварих попросту выставил сына за дверь, после чего Карл Немой жестами попросил не беспокоить короля до утра. Слова доминиарха невольно пришли на ум. Король не в себе. Неужели Теодор был прав? Отец никогда не вёл себя так странно.

Стражник отказался пустить Алекса в покои Катрейны. Принц, не задумываясь, побрёл дальше, туда, где можно побыть одному. Алекс не любил Тёмную галерею, где висели многочисленные Кройдомы и ни одного Дорвича — портрет отца стоял в его спальне.

Принцу нравился только портрет Катрейны, написанный неизвестным художником, но на него тяжело было смотреть: слишком бросалась в глаза разница между нынешней королевой и восемнадцатилетней девушкой, полной какого-то трагического очарования и силы. Алекс миновал этот портрет, остановившись у портрета Эйварда Пятого.

—Мая говорила, что я чем-то на него похож, — послышался знакомый голос. Алекс обрадовался.