Игра на эшафоте. Книга 1 трилогии "Летописец"

Всадники мчались кто куда, не глядя на прохожих; те молча терпели, сквозь зубы посылая проклятья им вслед. Церкви были переполнены. Алекс, побывав на службах, ощущал не благодать и успокоение, а страх и агрессию. Каждый день проходили казни, куда почти никто не ходил, оглашались одинаковые приговоры, которые никто не слушал, и конца-краю им не предвиделось. Зарианцы, ещё недавно чувствовавшие себя победителями, казались неуверенными, старались распалить в себе ненависть к иноверцам. Листовки с призывами покаяться за измену истинной церкви, карикатуры на королевский двор, полные ужасов рассказы о грядущих несчастьях наводняли Нортхед, причём городская стража редко умудрялась поймать тех, кто их разбрасывал.

Алекс однажды из любопытства поднял одну листовку. Это оказался скабрезный стишок, где весьма подробно описывалось, чем Алекс занимался в постели с племянником некоего барона. Алекс порвал его, но таких стишков о нём, о Крисе, о короле было много. Что случилось? Алекс сказал бы, что город охвачен чумой. Всюду шатались бродяги, проповедники, предсказатели, актёры и фокусники, чьи чудеса сводились к запугиванию людей. В Нугарде подобное тоже творилось, пусть и не в таких масштабах.

У одной из церквей Рик заметил Сильвестра, который собрал вокруг себя толпу и что-то ей внушал. При виде Алекса с Риком он замолчал, громко поприветствовав принца ехидным тоном. Толпа со злобой оглядела двух мужчин и быстро разошлась. Сильвестр шутливо поклонился и скрылся за углом.

Хуже всего было на Волхидской площади, куда Алекс и Рик забрели случайно.

Шумные торговые ряды то ли переехали, то ли сгинули вовсе: эшафот гордо стоял на привычном месте, будто врос в землю намертво.

—Эй, — Рик остановил какого-то мальчишку. — Кого сегодня казнят?

Парень пожал плечами:

—Понятия не имею, господин. Видать, кого из Ривенхедов али их слуг. Изменники они и есть, королеву извели, на короля руку замыслили поднять.... — На всякий случай он поклонился Рику и Алексу. — Тут теперича кажный день кого-то да казнят. Даже неинтересно.

Вон, гляньте, никого нет, — он обвёл рукой площадь.

Народу действительно было мало — в основном люди шли по делам, не глядя на виселицу и плаху. Алекс приблизился к эшафоту, коснулся его рукой:

—Знаешь, сегодня я особенно жалею, что нет Оскара. Мне так нужен его совет. — Алекс посмотрел на доски, пропитанные кровью. — Однажды он сказал, что борьба за власть — это игра, но играют в неё на эшафоте. Кажется, впервые я по-настоящему понял, что он имел в виду.