Один день из жизни экзорциста

 

 — Отправляйся к своему хозяину, тварь, — Амадео ди Герра, измазанный кровью, человеческой и демонической, с разорванным на правой руке рукавом, со следами от пуль на бронежилете, не останавливаясь, одним взмахом меча, снёс голову с плеч уже мёртвого псевдо-демона. 

И только потом выдохнул, утёр пот со лба, прислонился к стене и сказал:

 — Всё. 

И опустился по стене вниз, на землю.

 — Амадео! — было в голосе Фурии что-то такое, чего Рикардо никогда не слышал раньше. Что-то… нежное? Женщина обняла инквизитора за шею, пряча лицо на его груди.

Крепкая мужская рука, только что державшая меч, не менее нежно пригладила длинный черный хвост волос.

 — Ну-ну, — тихо сказал инквизитор «кабинетной» должности, — всё хорошо, старый просто стал, устал. Три альфы-три, девять бесов, два десятка псов. Связывали боем, чем дальше, тем отчаянней, хотели дать главному уйти. Я как знал, что на тебя нарвётся. Как ты?

Рикардо деликатно отвернулся, и, чтобы не подслушивать, начал мысленно делить количество демонических сущностей на число инквизиторов и экзорцистов, участвовавших в штурме.

Это ж сколько раз тому же ди Герра приходилось читать «Молот ведьм?» Присвистнул. Неудивительно, что ноги не держат, тут и молодому, полному сил, не устоять. А ещё ранения…

— Я могу помочь… — Рикардо кашлянул, стесняясь прерывать личную беседу, но, в конце-концов, целитель он или нет? 

— Да, помоги, спасибо, — Фурия отозвалась, отпустила инквизитора, и, как будто смутившись минутной слабости, сразу же убежала.

«Я узнаю, как дела у остальных», — бросила она уже на ходу.

Инквизитор хмыкнул и закрыл глаза. Экзорцист потянулся к его ране на предплечье. Всё правильно, как и положено в любом отряде — инквизитор бьёт и принимает удар, экзорцист лечит. Правда в этом отряде, этому экзорцисту, чуть изменили роль.

— Ты молодец, Рикардо, — сказал инквизитор, не открывая глаз, — сделал, как я просил.

Пуля, выдавленная из предплечья самой, магически заживляемой раной, шлёпнулась на землю почти без звука.

И пусть Фурию лечить не пришлось, да и не побежала бы она, ни при каких обстоятельствах, бросив отряд и мужа, всё же Рикардо действительно был готов выполнить «личную просьбу». 

— Простите, синьор, — озарение, посетившее экзорциста, оказалось сильнее боязни задать бестактный вопрос, — у вас уже было такое? Когда «совсем плохо»?

— Палермо, — ответил ди Герра после паузы, — двадцать лет назад. Два отделения. Тридцать человек. Полегли все.