Артар #4: Белый тигр

Выражение его лица при этом медленно, но верно портилось, и когда он снова взглянул на нас, во взгляде его горело едва сдерживаемое раздражение, почти ненависть. Прежде, чем что-то сказать, он дважды смачно сплюнул на поли даже протер язык тыльной стороной ладони, избавляясь от остатков зелья.

— Да, редкий экземпляр, — нехотя проговорил он своим скрипучим тонким голосом. — На стадии нигредо все просто — древесный уголь, вытяжка синей тапинеллы, черная бузина, отвар осиновой коры, эфирные масла. Альбедо — в основном животные компоненты.

Немного змеиного яда, мускус черного грызла, медвежья желчь. И, самое главное — тонкая дистилляция, не меньше пяти циклов…

Для меня лично это все было непонятной тарабарщиной. Ну, надеюсь, Док разберется.

— Но главное — стадия рубедо. Тут в ход идут особые ингредиенты. Кровь оборотня. И черная ртуть.

Он отодвинул от себя поднос с обломками шершня, давая понять, что разговор окончен. Я на всякий случай забрал их, хотя сейчас это был уже совсем бесполезный мусор, годящийся разве что для переплавки.

— Постойте, магистр! — растерялся Док. — Я хотел еще спросить…

— Это всё! — рявкнул Чорхголот. — Вы меня утомили. Убирайтесь!

— Но…

— Убирайтесь!

Котяра на загривке алхимика злобно зашипел на нас, выгибая спину дугой.

Да чего он так взъелся-то вдруг? Ему явно не понравилось то зелье, что мы ему подсунули на экспертизу. Интересно, почему?

Док что-то растерянно пробормотал, но тут вперед вдруг неожиданно выступил Стинг. Он вальяжно облокотился на стойку и, состроив сладчайшую улыбку, заворковал:

— Мадам Чорхголот, мне очень жаль, что мы, кажется, расстроили вас чем-то.

Ну, да что взять с необразованных мужланов? Мы ведь и правда зашли в тупик с этим чертовым зельем, и вся надежда только на ваш непревзойденный талант…

Мадам?!

А ведь точно! Как до меня раньше-то не дошло! Все эти драгоценности… Тонкий голос… Черт возьми, да даже целый выводок котов должен был уже заставить насторожиться! Да и фигура, если приглядеться… Хотя, нет, пожалуй, приглядываться я не буду.

И так, кажется, либидо мое в ужасе съежилось и потерялось на сутки вперед.

На Дока и вовсе было больно смотреть. Он, вытаращив глаза, переводил взгляд со Стинга на Чорхголот и обратно и, кажется, силился что-то сказать, но только сипел, то раскрывая рот, то снова захлопывая его. Для него половая принадлежность магистра, похоже, тоже явилась полной неожиданностью. Но меня еще можно простить — я эту жабью морду видел впервые в жизни.