Имперский граф

Поэтому, как только они устроились в баронстве, брат сразу стал прилично зарабатывать, да и Енга с невесткой научились наносить на глину красивые рисунки. Они так и держались друг друга.

Дела пошли в гору, особенно, после того, как получили заказ на изготовление огромного количества керамической плитки, которую у них потом забирали и везли к магам на укрепление, чтобы использовать для устройства тротуаров во Пскове и других городах и замках.

Платили щедро, так что удалось построить дом в два этажа, жена брата ждала ребёнка, и Енга сама стала задумываться об устройстве своей судьбы - не вечно же жить с братом, хоть и любимым.

Тут и пришла беда, тем более ужасная, что совершенно неожиданная.

Рядом с кварталом горшечников был квартал кожевников. Когда-то, когда Промзона ещё не разрослась до нынешних размеров, между ними было довольно большое расстояние, которое со временем становилось всё меньше. 

Кожевенное производство имеет особую пахучесть. Что и стало сначало объектом насмешек, а затем и ссор между соседями.

Драки между горшечниками и кожевниками стали частым явлением, но обходилось без жертв. Последняя такая массовая драка, в которой участвовали почти три десятка человек, случилась в кабаке Балды.

И всё бы ничего, но участвовавший в этой драке брат, сцепившись с одним из кожевников, вместе с ним, нечаянно сшибли столб с масляным светильником, и не сразу обратили внимание на возникший пожар, а когда обратили, то там уже горели шторы.

Пожар достаточно быстро всё же потушили.

Большого ущерба не было - даже подкупленные Балдой стражники комендатуры насчитали к выплате с обоих три рубля сто сорок тугриков возмещения ущерба и два рубля штрафа в городскую казну. Сумма ощутимая, но подъёмная, к тому же, им обещали помочь и обе гильдии.

Но Балда вдруг выдвинул обвинение, а купленные стражники его в этом поддержали, что поджог, якобы, был устроен специально. А за умышленный поджог полагалась казнь через костёр.

Подлинным хозяином кабака Балды был Кастет.

Об этом в районе Вонючки знали все.

Енга, вместе с невесткой пришли к Кастету просить помочь и не губить им жизни. Тот сначала долго ломался, выдвигая, в основном, денежные претензии, но потом сменил гнев на милость и согласился повлиять на Балду, чтобы тот отозвал своё обвинение.

Но ценой за это должна была стать сама Енга.

Рассказав незнакомым ей, прежде, людям о своих бедах, Енга вдруг спохватилась и опустила голову.

Уля придвинулась к ней и обняла её.