Прокачаться до сотки

Ты хоть расскажи, что это за навык такой чудесный.

Скидываю парням описание. Замирают, рассматривая его, чешут затылки и тут Тихоня, почти шёпотом произносит:

— Командира вспомнил. Вот как будто про него написано. Он же как в фанеру пробьёт, так глаз дёргается, как будто самому больно…

— Может и больно, — вздыхает Балагур. — Кто его знает, что происходит с навыками, когда люди выбираются отсюда?

— Так что, Джинн бывал здесь? — доходит до меня.

— Идемте. Я всё расскажу в лагере, тут немного осталось…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Да уж… Когда Балагур сказал лагерь, мне представлялось нечто другое.

Какая-нибудь пещерка в которой заныканы припасы на чёрный день. Чтоб можно было одеться, подлечиться, поесть…

Нет, пещерка была. Ну как пещерка… Целое подземное поселение, при этом браться за определение размеров не возьмусь. Может тут десяток или сотня вот таких вот залов. С диаметром метров в сто не меньше. Почти сразу у входа была небольшая площадь, по окружности которой стояли покосившиеся хижины вперемежку с такими же хлипкими прилавками.

Кажется, это импровизированный рынок.

Пара крепких на вид ребят третьего уровня на входе, в роли стражи. Которые, поздоровавшись с Вовкой без вопросов пропустили нас внутрь. Серьёзно у них тут с безопасностью… Заходи, кто хочет.

— Меня тут знают, — пояснил Балагур, верно истолковав мой критический взгляд. — Хотя спорить не буду. Стадо они, самое натуральное, тупое стадо, — говорит, прилично возвысив голос, так чтоб его могли услышать все желающие.

А таких тут было много, кроме, бродящих мимо шатких прилавков, была приличная очередь тех, кто стоял на раздачу пиши.

Хм… Кажется, кормят здесь из общего котла. Биток пристроившийся на плече, недовольно хлопает крылом. Ему не нравится то, как на нас смотрят. Шёпот Витьки тоже нервничает.

Балагур подойдя поближе к потрёпанной и как попало одетой толпе, продолжает громко высказываться: — Их же, как скот используют, вкалывают с утра до ночи в забое, отдают всё за бесценок и самое главное, — поднимает палец вверх, — искренне считают себя свободными.

— Снова баламутишь народ, — раздаётся громкий, властный голос. Откуда-то сбоку, из-за ближайшей хижины, появился темноволосый, высокий мужчина, средних лет, всего на полголовы ниже меня и одетый не в пример лучше, чем остальные. — Я, кажется, предупреждал тебя, что если не прекратишь, прикажу не пускать тебя в город? Неблагодарный! Тебя приютили, дали кров, работу, а ты продолжаешь оскорблять и унижать нас.