Прокачаться до сотки

Точнее даже, паралич прошёл, и в меня, тут же, пяток копий воткнулось.

— Что-то долго бежали? — чещу затылок.

— Они их тоже убили, — скрипнув зубами, сжимает пудовые кулаки Вовка.

— Кого? — не догоняю.

— Девчонок моих, — правый кулак с громким хлопком, врезается в ладонь левой.

— Твоих? — сжимаю плечо разошедшегося товарища.

— Да, — кивает и как-то потерянно смотрит на меня, — представляешь: завизжали, выхватили кинжалы и бросились на перехват. И ведь почти удалось дать мне время. Секунды не хватило, буквально.

Выходит не врали, не пытались обмануть, а действительно влюбились? Ведь так не бывает, Олежа, — мотает головой. — Бабы они такие, в глаза про любовь, а чуть расслабился, хвост пистолетом и ноги вверх.

— С чего ты это взял? — усаживаюсь на пол и, скрестив ноги, смотрю снизу вверх. Вовка хмыкнув, усаживается напротив меня.

— А что хочешь поспорить? — наклоняет голову к плечу. — Ладно, промолчу про Нимфу, которая, бегом сбежала от меня, после того как мы победили Демонов Страха.

Всё-таки там выбор не богатый был. Либо разбежаться, либо жениться… Но вспомни свою любовь. Только вы с Пьеро за порог, а её уже какой-то очкарик жарит. Или может напомнить всех тех замужних дамочек, которые обещали хранить верность и в горе, и в радости? Ты бы у Степаныча о них спросил, уверен он бы многое смог поведать, если бы захотел. Ну? Ты всё ещё будешь спорить со мной?

— Буду, — киваю, — вот тебе пример, жена Лаки, которая, ждала его два года из армии.

— Ну это не факт, — мотает головой.

Хряпсь. Голова Вовки мотнулась и от резкого удара лопнула губа.

— Охренел, — вскочивший на ноги Балагур, зло щерится на меня.

— Не зыркай, — сплёвываю. — Ты знаешь правила. Сказал гадость о жене Лаки, получил в морду. И раз его здесь нет, то бить тебя будем по очереди с Тихоней.

— Тьфу на вас, чтоб здоровенькие были, — трогает губу, которая прямо на глазах затягивается. — Мог просто сказать, чего бить-то?

— Тебе? — усмехаюсь. — Ты от Лаки почти год в рыло получал, пока дошло.

— Логично, — вновь садится на пол. — Ладно, за дело получил. Так что не трогаем святое. Будем считать, что исключение подтверждает правило. В остальном-то я прав.

— Нифига, — мотаю башкой, — вот тебе ещё пример. Маришка и Анютка, жёны Всеслава. Уж на что любительницы посверкать прелестями и покрасоваться перед мужиками, но ведь мужу не изменяют. Вон, он их аж на пятнадцать лет одних оставил. И ничего, — усмехаюсь.