Прокачаться до сотки 3

Или может погиб? А время до возрождения всего шесть часов. И куда его унесёт? Ладно, если в нашу «песочницу», а если нет?

Хотя стоп. Пух же гвардеец. Так что у него тоже есть «Перо ангела». Тогда что получается? Застрял. Точно! Висит на суку и не может позвать на помощь.

— Пу-у-ух!!! — ору, наплевав на раздирающую боль в груди.

Кха-кха… Сплёвываю сгустки крови. Проклятье! Мне надо подлечиться и вынуть кусок ветки. Где Изи?

И тут на грани слышимости раздаётся скулёж. Где? Откуда?

— А вот ты где, — из-за дерева появляется Лаки.

— Тебе «Лесного суицидника» не дали? — следом появляется Балагур. — А то Тихоня там третий уровень апнул.

— Не знаю, — отмахиваюсь, морщась от боли, — за мной. Кажется, я слышал Пуха.

Бросаюсь в чащу леса. Парни бегут за мной. Оп-па. А вот поверху видно обломанные ветки, кажется, тут кто-то промчался кувыркаясь. Теперь найти это летающее недоразумение дело техники.

И мы нашли.

Представьте себе берёзу. Обычную такую берёзу. Только здоровенную — у комля как раз в обхват моих рук. И на высоте пяти метров Пух, обнявший ствол всеми четырьмя лапами, зажмурившийся и держащийся зубами за ветку над головой. Ах да. Ещё и хвостом машет радостно — нас услышал.

— Пу-у-у-х, — задрав голову вверх, орёт Балагур, — ты, что по родным берёзкам соскучился? Так это не наша православная берёзка, это буржуйская.

— Балагур, что ты несёшь? — сплёвываю очередной сгусток крови.

— У меня стресс, — возмущается Вован. — Я котов на дереве видел, а вот собак нет.

— Раф, — возмущается Пух, на мгновение, расцепив зубы и снова впиваясь ими в ветку.

— Ну извиняй, братан, — Балагур разводит руками. — Но псы по деревьям не лазят.

— Р-раф…

— Ага, а типа собаки регулярно, — хмыкает Лаки. — Как снимать то будем?

Почесав переносицу командую:

— Пух, спрыгивай, давай.

— Р-р-р… — возмущается этот древолаз, даже не удосужившись раскрыть пасть, чтоб облаять меня.

— Да у тебя же есть крылья! Просто отцепись и всё.

Пушистик перестаёт цепляться за ветку, слегка сползая вниз под собственным весом и как может, пытается посмотреть вниз. Трясёт башкой и что-то невнятное проскулив, обнаруживает, что ухватиться зубами ему не за что. Жалобно затянув на одной ноте:

— У-у-у… — перестаёт крепко обнимать ствол.