Торлор

Последовала вспышка и секундная пауза, все замерло, и только по вибрации пола можно было почувствовать громадное напряжение, повисшее в воздухе и требующее разрядки. Вращение лепестков остановилось и пошло в другую сторону. Вся энергия, накопленная в них, выбросилась внутрь круга. Крик Четверорукого оборвался на самой высокой ноте, его просто расщепило, как и начавшую шевелиться пантеру на мельчайшие частицы, бешено закружившиеся в неведомом танце. Сила победителя и побежденного слились вместе в грязную смесь, бившуюся в невидимые стены, очерченные кровавым кругом.

Лепестки продолжали вращаться, начался обратный процесс. Энергия, развеявшая тела и сила двух существ постепенно начали втягиваться обратно. Неожиданно на полу ожил сохранившийся амулет, с опозданием пытающийся защитить своего владельца. Единый порядок разрушился, из амулета во все стороны ударила волна огня сметающего все на своем пути. Невидимые стены выдержали безумный шквал ярости амулета, лишь лепестки начали истаивать и постепенно пропали.

В круге начало твориться что-то необозримое, протуберанцы энергий сходились, расходились и перемешивались. Когда какая-то из энергий побеждала, то взрывала другую, и светящиеся частицы побежденной силы собирались и снова вступали в противоборство с еще большей яростью. Напряжение нарастало, потоки силы разогнались до такой степени, что Джек перестал их различать, все слилось в мерцающее пятно, режущее глаза. Бушующая стихия, не находя выхода, ударила в амулет, из которого робко полыхнула вспышка огня и вся энергия устремилась в него.

Потоки силы пробили амулет и закачивались в него, не встречая на своем пути сопротивления. Энергия преобразовывалась, рождая что-то новое, играющее, словно бриллиант на солнце.

Амулет оказался не бездонным.

На грани слышимости раздался хлопок, волны от переполненного силой взорвавшегося артефакта разметали скрепы кровавого круга, развеяв его в клочки. На полу остался обугленный шар неизвестного сплава, постепенно погружавшийся в расплавленный камень.

Ч 20

Глава...

Все тело ломило, маленькие острые иголочки впивались при малейшем движении в каждую потревоженную мышцу, позвоночник онемел и никак не хотел сгибаться, в довершении пришли холодный липкий пот и тошнота.

Ревущий гул странных слов собирался за затылком, врывался в тело и исчезал, оглушая абсолютной тишиной. Раз за разом, ослепляя, подавляя и изощренно мучая.