История одного демона. Пролог

Это же надо было додуматься. Если бы Грише дали выбор между двумя вариантами, где в одном надо поцеловать девушку с характером Лины, а в другом прыгнуть в яму, кишащую гремучими гадюками, то он бы спросил: «а можно щучкой?». 

***

  А вот и Египет. Спустя час, отведенный на посадку, проверку багажа и документов, и остальную до безумия скучную волокиту, Гриша на машине, пригнанной Леонидом Афанасьевичем, мчался в направлении больницы, где сейчас проходил лечение Хвостов-старший. 

  Больница представляла комплекс из трех-четырех зданий различной высоты, связанных между собой мостами-переходами.

Два комплекса возвышались над остальными, на одном из которых была какая-то надпись, вероятно, название. Возвышающиеся бетонно-стеклянные гиганты были практически идентичны, если забыть про надпись на одном из них.

  Внутри, в принципе, все было так, как Гриша себе представлял: белая плитка, железные лавочки, холодный свет ламп и все в этом типичном больничном духе, в том числе и этот самый дух.

В приемной сильно пахло каким-то сиропом, вероятно, кто-то пролил. 

  Леонид Афанасьевич, показав подошедшей медсестре какую-то бумажку, объяснил ей что-то на арабском (к сведению, призрак знал около тридцати языков, в том числе латинский и шумерский), а затем они с Гришей проследовали к лифтам. 

  Очутившись в кабине с зеркальными потолками, Гриша долго прилизывался, глядя на то, чтобы рога не было сильно видно. Благо, те не были большого размера, поэтому не сильно выпирали.

« Пресвятые бесы» - думал он, так и эдак поправляя кепку. 

  Наконец, лифт, пикнув, остановился на восьмом, последнем этаже. Дворецкий вышел вместе с парнем из кабины, и, пройдя по прямому коридору, очутились у палаты номер восемьдесят восемь. Чернокнижник с минуту смотрел на дверь, а затем, глубоко вдохнув, резко ее открыл, входя в белоснежную палату.

  Зайдя, парень сразу заметил его. Сложно было не заметить двухметровую фигуру в синем халате и тапочках, стоящую прямо у окна.

Дед обернулся и развел руки для объятия. 

  - Ну, внучок, иди, обними деда! – пророкотал Андрея, белозубо улыбаясь.

  - Что… - у Гриши защипали глаза и только усилием воли он не дал слезам скатиться.

  Из рукавов халата вместо привычных загоревших широких рук торчали два протеза. Две стальные ладони, слабо светящиеся синеватым светом на сгибах пальцев и костяшках. 

  - А, это, - с механическим шумом дед согнул и разогнул пальцы.