Ледяной клинок

- Невероятно, - девушка гладила меч нежно, точно мать – младенца, поворачивала, чтобы увидеть со всех сторон, - он холодный, а рукоять теплая. Интересно из чего это сделано?

- Если бы я знал. А ты покажешь мне свой клинок?

- Конечно, - она убрала ледяной меч в ножны, отдала Олену. Только после этого извлекла собственное оружие – ничем не примечательное лезвие, сужающееся к кончику, какие-то серые полосы на нем, крестообразная рукоять.

- Его делали специально для меня, - похвастала Саттия, - смотри, он идеально подходит по длине.

            Она вытянула правую руку в сторону, развернула меч влево параллельно земле. Кончик оказался точно напротив середины груди.

- В лезвии сплавлено чистое железо с лучшей сталью, - продолжала девушка, - поэтому он гибкий и в то же время прочный.

- Дорого стоит, должно быть, - вздохнул Олен, изо всех сил стараясь не заснуть прямо посреди разговора.

- Мне его подарили роди… - Саттия осеклась. – Ладно, чего-то я заболталась.

- Да.

- Я могу привязать тебя к седлу, - девушка кивнула в сторону белого жеребца, с хрустом объедающего листья с похожего на калину дерева. – Я, конечно, слегка путала следы, да и ехали мы быстро. Но все-таки это их родной лес, так что на долгий отдых времени у нас нет.

- Тогда поехали дальше, и привязывать меня не надо, - Олен встал на четвереньки, затем ухитрился подняться. Отряхнул рубаху на животе, колени, и принялся запихивать ножны с мечом за пояс.

            Саттия расхохоталась.

- Листья и корни, - проговорила она, откидывая прядь волос со лба, - теперь я верю, что ты и в самом деле никогда не держал в руках оружия!

- Это почему?

- Ты даже не знаешь, как его носить, - девушка подошла ближе, на Олена пахнуло смесью запахов конского пота, выделанной кожи и незнакомого пряного аромата. – Вот тут у самого устья ножен есть петля, а ниже вторая, более длинная. Через них надо продеть пояс… 

            Краснея и сердясь на себя, что не догадался до столь простой вещи, Олен снял пояс.

- В путь, - Саттия легко взобралась на спину сивой кобылки, Олен впихнул себя в седло, закусив губу, чтобы не завопить от боли в натруженном седалище.