Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

Он и правда выражался только различными комплиментами королю. Говорили, что хвалить его величество уродец мог сотней разных способов, но больше не знал ни единого слова.

Когда король ещё правил, это было нормально. Некоторые даже в шутку и шёпотом называли Торквемаду самым образцовым министром. Но после восстания собственный язык уродца стал для него опасен; знавшие Торквемаду давно не обращали внимания на повадки глупца, однако охрана замка пополнилась новыми, властными лицами.

Многие из них стремились отличиться, и самым нужным сейчас навыком была ненависть к мёртвому королю.

Юный командир был одним из таких новых лиц. Он беспощадно гонял старую стражу и вообще не терпел, если прежний король назывался иначе как поганый тиран.

Поэтому Торквемаду молодой человек сразу невзлюбил.

— Знаешь, Торквемада... Я даю тебе шанс, как Маргарита дала шанс стольким людям, продолжавшим служить проклятому тирану даже когда праведное пламя восстания уже разгорелось и привлекло все светлые души, как светлячков.

.. Некоторые просто были глупы, некоторые слепы... — юноша мельком, но так, чтобы его взгляд заметили, посмотрел на трёх прочих стражей.

Они опустили головы.

— ...Тебя проклял тиран, но я верю, тебя ещё можно переучить. Поэтому я позволил тебе остаться, а не выбросил на съедение зверям. Но у моего терпения есть пределы, — он хлестнул плетью и присел, приблизившись к уродливому, задыхающемуся от боли Торквемаде.

— Давай... — молодой страж открыл рот, но сразу же скривился – в нос ему ударил смрад отходов.

Пересилив себя, он продолжил:

— ...Давай попробуем ещё раз. Повторяй за мной: слава героине, слава Маргарите. Всё просто, переставь... кличку тирана на светлое имя прелестной дамы. Давай.

— Я... Да, ваше величество, Людовик Просвещённый, мудрейший и самый сиятельный...

— Глупец! — молодой командир вскочил на ноги и ударил в горб старику стальным сапогом. Торквемада перевалился на бок и закашлял. Но молодой человек не успокоился. Он продолжил пинать старика, не щадя сил.

Вскоре кашель урода сделался кровавым. Горбун едва дышал. Воздух свистел у него в горле. По сухим губам стекали кровь и слюна.

— Жалкое создание, его уже не спасти, — выпустив злость, сказал молодой командир.

— Надеюсь больше среди нас слабоумных нет, — добавил он, смотря на стражей. Они хоть и были старше своего начальника, но боязливо отвели взгляды. Молодой командир улыбнулся и сказал:

— Отлично; а теперь унесите его, пока не вернулась...