Дорогой панцирной пехоты

Ибо уже тогда любой невольник, увидев славных воинов правителя, мог выкрикнуть "Копье, но не кайло!", и его тут же выкупали в особые тысячи господина нашего султана. Их еще называют 'грязными тысячами'.

Так поступил и я. Удача меня не оставила - спустя три лета я стал десятником, а еще через два принял кинжал сотника.

Ведя сотню, я и встретил начало Великого Северного Похода. Многие пали пред нами, ибо слабы были их мужчины и глупы военачальники. Но когда мы вышли к месту, что вы называете 'Горло Степи', то увидели армию в пятнадцать тысяч копий и возрадовались, ведь было нас почти в десять раз больше.

Горло Степи - это ложбина, рассекающая гряду обрывистых холмов между степью и лесами. Шириной она в четыре перестрела, а в длину - восемь ваших миль. По ее краям легко пройдет пеший, коннице же придется идти посередине, чтоб не переломать коням ноги. В самом центре возвышается холм с крутыми склонами. Мы в тот проклятый день назвали его 'Прыщом Иблиса'. Наверно я зря рассказываю, ведь вы знаете те места куда лучше меня.

Большой удачей было захватить врага именно там, а не на переправах Эльбы... Мы сошлись вечером, и султан приказал отдыхать и готовиться к завтрашнему бою. Мы были так уверенны в победе, что даже не выслали разъезды.

Но наутро пред нами не оказалось того множества воинов, они отошли, а на холме остался всего один отряд в тысячу человек. Наши военачальники долго смеялись и хлопали себя по бедрам, а потом послали дехкан ополченцев, и на каждого бойца на холме приходилось десять 'грязеедов'.

Но из ушедших вернулась только треть, а северяне не сдвинулись ни на шаг. Тогда горячие степные всадники попытались расстрелять врага из луков. Увы, но стрелы бессильно застревали в щитах, а самострелы с Прыща Иблиса били далеко и метко - и многие, очень многие воины степи остались лежать у подножия.

Солнце же приблизилось к полудню, и султан в гневе послал нас: 'грязную тысячу' Хромого Али и тысячу Сухорукого Махмуда, где я водил сотню, чтоб наши копья взяли жизни этих наглецов.

Воин Грязи, струсивший или не выполнивший приказ, после боя будет посажен на кол. А потому хоть мы и знали, что немногие переживут этот день, но чужая пика убивает куда быстрее, чем кол палача. Одновременно с нами средний сын султана, Неистовый Бирке, понадеялся, что прочные щиты и быстрые кони не дадут чужим стрелкам взять слишком высокую цену и повел свою гвардию в обход.

Тысяча Сухорукого, где был я, шла слева и слева же обходили холм воины Неистового Бирке.