Алерния. Сестра

Как Щуке удалось сдержать истошный вопль, будет знать теперь только сам Щука. Наверное, внушение от Толстого, полученное перед этим, его дисциплинировало. Но и утробный протяжный рык боли, раздавшийся из быстро им зажатого ладонью рта, был в ночной тишине хорошо слышен.

- Ты чего? - кинулся к своему напарнику Толстый, тоже преодолевший забор.

Спрашивал он шопотом, хотя, при той громкости стонов, которые издавал Щука, понижать голос уже не имело смысла.

Толстый тщётно пытался в темноте - забор ещё и отбрасывал тень от луны - разглядеть, что произошло с его подельником.

- М-м-м..., - Щука боялся открыть рот для ответа - мог не сдержаться и перепеолошить своим воплем весь квартал.

Конечно же, подобным образом, она могла травмировать и главного из парочки бандитов - в арсеналах асассинов и ниндзей была масса совсем незаметных и скрытных способов чреновредительства, но Вика здраво рассудила, что две травмы, практически одновременно полученные, по-сути, на ровном месте, явно будут выглядеть неестественно.

Да и нужно ли это? Теперь, имея не помощника, а обузу в виде травмированного подельника, может ли Толстый что-то предпринять?

- Да перестань ты крутиться, бестолоч! - уже в полный голос сказал он, поняв, что его напарник, похоже, выбыл из строя.

Вообще-то, Вика организовала Щуке обычный вывих стопы, хотя, при желании, могла бы устроить и перелом ноги. Но решила не перебарщивать - и так сойдёт.

- Б-больно! - разжав рот выкрикнул тот.

В Ночном Зрении Вика видела, как по лицу бандита текут обильные слёзы, прям, как у ребёнка.

На веранде, где спали её рабы, послышался шум, и через короткое время, на её пороге показался Рудий.

Вика еле сдержала смешок - в одних подштанниках, с голым торсом, босиком, с масляным фонарём в левой руке и палкой в правой, Рудий, на самом деле, выглядел прикольно.

- Вы кто такие? - спросил он, вытягивая вперёд руку с фонарём и приподнимая руку с палкой.

На веранде, Вика знала, имелся и топор, но рабу, взять его в руки, даже мысль не пришла - использовать какое-либо оружие, а топор, в данном случае, рассматривался бы именно так, рабам запрещалось категорически, под страхом долгой мучительной смерти. Даже для защиты своей жизни или жизни своего хозяина. 

А вот защищать хозяев просто с помощью своей физической силы или каких-нибудь предметов, не относящихся к оружию, вполне допускалось.