Аристократ. Книга 2. Адепт Грязных Искусств

Вот только какой конкретно из приёмов был использован, я, конечно, не понял. Сдавил пальцами виски и пробежался взглядом, считывая лица и настроение одноклассников, по крайней мере, тех, кто был в поле моего зрения — выискивал засранца, который пытается залезть ко мне в голову, но тут вспомнил, что в нашем классе ментальных чтецов нет.

А ведь точно.

Как говорила Сильвер, в школе имелся только один такой адепт, и она обучалась в восточном крыле. Хотя, мало ли, за три недели многое могло измениться.

Я посмотрел на Софи.

Она говорила о девушках-дебютантках, которых готовят специально для патрициев, говорила о балах и светских танцах (надеюсь, до самих танцев дело на уроке не дойдёт), говорила о свадебных традициях…

Значит, это не она.

Тогда кто?

Ментальный чтец способен воздействовать на жертву, только находясь от неё в пределах нескольких десятков метров, не дальше.

Мелодия в голове сменилась шёпотом:

— Ребекка очень мучается…

Шёпот стал громче:

— Хочешь посмотреть, как ей плохо?

Ещё громче:

— Посмотри же, жалкий адепт жалкого возмездия, посмотри, как ей плохо!

Сознание полоснул истеричный выкрик:

— Посмотри-и-и!

Меня ослепило розовыми вспышками, и я зажмурился.

Перед внутренним взором замелькали картины, жуткие картины.

Перекошенное от боли лицо Ребекки… истощённое, в синяках, тело в больничной пижаме… воспалённые покрасневшие глаза… она привязана к стулу, над ней нависает бугай в голубом халате с лысиной на затылке и наотмашь бьёт её по лицу, потом опять, но уже другой рукой, по щекам Ребекки текут слёзы, а бугай всё хлещет и хлещет.

Он орёт, хочет, чтобы она что-то рассказала ему или в чём-то призналась, но она молчит. А потом выкрикивает непонятную короткую фразу, после чего бугай начинает хохотать, затем смолкает, подходит ближе и плотоядно улыбается, тянет к Ребекке свои паршивые руки и рвёт на ней больничную пижаму… и в этот момент я вижу, отчётливо вижу синюю нашивку на вороте халата этого ублюдка, каждый штришок ниток…

«К-Д.

Меня окатило морозом: я ведь допускал, что сестра уже давно мертва, но эти картины... такие живые...

Слух резанул болезненный и страшный визг Ребекки, он прозвучал так отчётливо, будто она находилась в метре от меня.