Рыжий. Том 1. Грядет буря

Поселяне почтительно держались в десяти шагах, образуя почти правильный круг. Рядом со жрецом, закутавшись в тонкую накидку по самые брови, баюкала плачущего младенца Халигат. Дорван скрипнул зубами и хотел уйти. Но его увидели. Дерхазы расступились, давая проход. А ноги сами, против воли, понесли кузнеца к столу.

На чисто выскобленной столешнице стояла крошечная жаровня, которую венчала сверкающая золотом маленькая, на глоток, чаша.

— Подойди! — скомандовал жрец, протянув руку к Дорвану. — Мне нужна твоя кровь.

Мужчина вздрогнул и затряс головой. Магия крови была запрещена на всем Юге. Кровь давала власть над её хозяином.

— Не бойся! Барнах Милостивый согласился ответить на твой вопрос. Твоя кровь и так принадлежит богу. А мне она без надобности.

Дорван, словно во сне, протянул руку. Ритуальный нож кольнул быстро и почти безболезненно. Несколько алых капель сорвалось в чашу и забурлили там, словно знахарское варево. Радужный свет охватил руку кузнеца на миг, не оставив следа от ранки.

— Теперь ты, дитя.

Еще несколько капель упали в чашу.

— И ребенка.

— Нет! — женщина испуганно прижала сына к себе, телом закрывая от жреца.

— Барнах ждёт! — жрец смотрел требовательно, не мигая.

— Не дам! — упрямо покачала головой Халигат, пятясь.

— Тогда вы оба умрете! — голос жреца раскатился громом над поселением.

— Пусть! Я не дам причинить ему вред! — травница хотела убежать, но ноги не послушались её.

— Никакого вреда не будет. Протяни мне его руку!

— Слушай служителя Барнаха, женщина! Не упрямься! — раздались выкрики из толпы.

Халигат дрогнула. Медленно, словно во сне, она подошла к столу и выпросала ручку ребенка из пеленок.

Крошечная капелька упала в чашу, кровь вскипела, поднялась к краям. Алое свечение охватило кузнеца и его жену. И все пропало[11]. Погас огонь, пустая чаша без каких-либо следов крови сияла словно собственным светом. Все иные свечения угасли.

— Вы все видели! Здесь нет чужой крови!

— Но он рыжий! — воскликнул кто-то.

— Такова воля богов. Вы все здесь потомки хатассаров. И в ком проявятся их черты, вам знать не дано. Боги отметили мальчика. А для чего — знают только они.

Жрец убрал в сумку жаровню и чашу и, тяжело опираясь на посох, зашагал прочь от дома Дорвана. Дерхазы почтительно пропустили его.

Кузнец неуклюже подошел к жене и, пряча глаза, спросил:

— Ты сможешь простить меня?

Ребенка так и назвали, «Саркмуш». Отмеченный, значит отмеченный.