Рыжий. Том 1. Грядет буря

Тощий и длинный ланмарец Пилир сплюнул:

— Бандой мы станем, а не командой. Так и скажи, что шайку собрать хочешь.

Тормур подбоченился:

— А хоть бы и так! Я старше и опытнее всех вас, молокососы. Кто-нибудь решится мне возразить?

Будущие наемники молчали, зная изворотливость и жестокость Тормура

— Мы не будем заниматься всякой грязью! — твердо сказал Саркмуш, вспоминая банду разбойников, вырезавших его деревню. Кто знает, может это были такие же ученики?

— Ну-ка, ну-ка... Это что же, рыжая немочь заговорила? — показушно удивился бывший вор.

В руках его невесть откуда блеснул нож. Саркмуш чудом уклонился от внезапного выпада.

— Тор, прекрати! — почти в голос крикнул Бразит, делая шаг вперед. Но уткнулся в плечи двух крепких парней из Ликурты.

— Пусть разбираются! — угрюмо шепнул Мискат, один из ликуртийцев. Второй просто хмыкнул, теребя рукоять меча.

Саркмуш с трудом удерживал позыв тоже выхватить нож. В Гильдии было жесткое правило: кто схватился за оружие, тот виноват. Так же он четко осознавал, что на ножах уступает Тормуру.

А вот как рукопашный боец, возможно, и превосходит. Поэтому он кружил и кружил вокруг противника, уклоняясь от внезапных выпадов и выжидая момент атаки. Второго не будет.

Будущие наемники молчали, окружив поединщиков.

— Что, слизняк, боишься запачкаться? — свистящим шепотом выдохнул Тормур, чертя воздух лезвием.

Здесь, вдалеке от наставников, бывший вор сбросил молчаливую угрюмость и день ото дня держался всё более вызывающе, давая всем понять, что он тут главный.

Судя по двум последним дням, он явно заручился поддержкой кого-то из отряда. Иначе вряд ли так открыто напал бы. Воры обычно трусливы. Значит, поддержит его несколько человек, а остальные промолчат, когда сарталец будет рассказывать наставникам, что рыжий ударил первым.

«Не каждый пошлет тебе вызов. Большинство нападут неожиданно, кто-то ударит в спину. От того, насколько ты будешь готов к неожиданному удару, будет зависеть, увидимся мы, или твои кости растащат хищники» отчетливо прозвучал в его голове голос его первого учителя.

Рыжий осторожничал, понимая, что любой пропущенный удар будет для него смертельным. Его противник, напротив, чувствовал себя совершенно свободно и несколько раз менял стиль боя: то непрерывно атаковал, то будто бы по неловкости раскрывался, словно приглашая ударить, то, явно рисуясь перед остальными, перебрасывал нож из руки в руку. Но юноша видел его глаза.