Приговор некроманту 2. Судьба некроманта

Такие дарили самым страшным своим врагам, и те, попав под воздействие заклятия, таящегося в вещице, лишались воли. 

– Ну, это уже за гранью добра и зла. – Во мне полыхала ярость. Сердце бешено застучало, грозя вырваться из грудной клетки. Все вокруг заволокло красной пеленой. Звуки стали четче, очертания резче, внутри меня вновь поднималось что–то неведомое, страшное, и полное бурлящей энергии. 

Подойдя к бледному, как бумага, Карлосу Твердая Рука, я присел рядом с ним и кровожадно оскалился.

– Что же вы так, Ваше Величество? Я к вам со всей душой…

– Не распинайся, повелитель.

– Я обернулся и уперся взглядом в виноватую морду Сатаны. Глаза у инфернального зверя были такие странные, а сам его кошачий облик так чист, что я поневоле забеспокоился. 

– Что ты натворил, Сатана? – Хрипло поинтересовался я. Слова мне сейчас довались с трудом, с большим усилием вырываясь изо рта и формируясь в осмысленные фразы.

– Я случайно. – Инфернальная кошка убрала огромную лапу с груди лежащего неподвижно Карлоса.

– Я его легонько придавил, а он взял, и хрустнул. Непрочные короли нынче пошли.

Красную пелену как рукой сняло, однако бешенный ритм ударов сердца еще отдавался в ушах. 

Я снова присел около распростертого на земле тела, попытался нащупать пульс, но его, как бы я не старался, не было. Впрочем, гадать тут было бессмысленно, так же, как и реанимировать покойника. Грудь Твердой Руки была попросту вмята от одного прикосновения могучей лапы моего питомца. 

– Ну, вообще хорошо.

– Коба подобрался к выходу из палатки и поделился оттуда. – Хозяин, тут солдат видимо–невидимо. Они арбалеты тащат, такие, на колесиках, вроде стенобитных орудий мощность. И этот носатый жив, коромыслом ему по копчику. Даром, что его наш Сатана легонько приложил. Командует, канцлер. Дорвался.

Фалько поспешил к пробоине в стене и уже оттуда, выдал.

– С моей стороны с десяток панцирных. Нам при всем желании не прорваться. Это – Он с недовольством повертел в руках трофейным клинком. – Не оружие.

Таким только врагов смешить, да себя калечить. 

Послышалась барабанная дробь, резкая, нервная, сливаясь со звуком горна, вокруг загрохотало, задвигалось воинство. Откуда не возьмись, выросла стена щитов, окружив палатку покойного короля. Ржание лошадей потонуло в криках команд, завыла тетива, затрещали вороты станковых арбалетов. 

– Что сейчас будет? – Коба схватился за голову и поспешно убрался вглубь палатки. – Нас порвут, растопчут, в пыль перетрут.