Приговор некроманту 2. Судьба некроманта

Он уже успел скинуть куртку и теперь стоял, облокотившись на перила, демонстрирую волосатый торс и сильные, увитые мускулами руки. Лицо капитана выражало явное недовольство.

– Кто вы такие и что вам нужно? – Хмуро поинтересовался он. В отличие от хитрого старика, Занс похоже плохо разбирался в людях и их нарядах, и потому в голосе его сквозило раздражение. 

– Мы усталые путники, и просим крова и ночлега. За все заплатим исправно, и даже с лихвой. – Фалько соскочил с лошади, взял ее под узду и подошел ко мне.

 

– Заплатите? – В глазах морехода появился проблеск заинтересованности.

– А еще и угостим. – Коба залез на чурбак, стоящий рядом с забором, и опасливо поглядывая на тень дома, где скрывалась страшная собака, поднял над головой флягу с брагой. 

– Заходите, – расплылся в улыбке Занс, приметив мелькающий сосуд с горячительным. – Я всегда гостям рад. Еда у меня нехитрая, но сытная, печь топится, места для всех хватит. 

Сидя за столом, мы вели неспешный разговор, не забывая опрокидывать в рот бражку и закусывать полосками вяленого мяса.

При виде пары золотых, Занс расщедрился и накрыл праздничный стол. На не очень чистой деревянной столешнице в один миг оказалась глиняная миска с солеными огурцами, горшок ароматного парящего картофеля, соленая рыба, нарубленная толстыми пластами, но так чтобы было удобно есть, краюха хлеба, репчатый лук и полоски вяленого мяса, насыпанные горкой на деревянном блюде с треснутым краем.  

Наш хозяин жил не богато. Деревянные стены его дома давно уже потемнели, крохотные стекла на окнах от сквозняков были заткнуты дерном. Три комнаты, одну из которых Занс использовал под кухню и спальню одновременно, по большей части пустовали. Нам были выделены две оставшиеся, с кроватями под пахнущими соломой тюфяками. В общей же зале, ну или как сам Занс называл комнатушку, помимо печки с лежанкой и чумазой заслонкой, и десятком котелков на стене, еще стоял сундук, обитый железом, длинный стол и две скамьи, на которых мы и расселись.

Освещалась комната одной лишь масляной лампой, так что наша трапеза проходила в приятном полумраке, при котором хорошо общаться, а вот почитать всласть уже не получиться. 

Жилось Зансу тяжело. Сетовал мореход на то, что совсем плохо дела идут.

– Я же потомственный моряк. – Сокрушался наш хозяин, пуская скупую мужскую слезу на большое жирное пятно на несвежей рубахе.