Леди с клыками

– Ну я это, – принялся объяснять он, отчаянно жестикулируя, – дошел до пушки, стал смотровую щель курочить, а тут лист брони на пол как грюкнется! А из него как посыплется! Меня аж по колено завалило, а эта штуковина как покатится!

– Так, почему не работаем?! – Грозный рык капитана Брыльски, не вовремя заглянувшего к нам на огонек, разнесся по всему ангару. – И почему личный состав в таком виде? Эй, дивная, ты что, свинарник собственной прической помыла.

Лаэла вздрогнула, как от удара бича, и уставилась на полуорка.

В глазах ее загорелся недобрый огонь. Представители народов, позабывшие истоки вражды, но сохранившие взаимную нелюбовь, несмотря на прошедшие сотни и тысячи лет, посмотрели друг другу в глаза. И военный, медали которого явно были боевыми, дрогнул. Во взгляде его оппонентки было приглашение к атаке.

Вообще-то общественное мнение считает эльфов физически слабым народом. При этом тот факт, что нежная перворожденная дева в древности натягивала лук, который некоторые орки и согнуть-то не могли, почему-то упорно игнорируется.

Раньше, чем братья-гномы с моей помощью сумели повалить впавшую в ярость девушку, она успела метнуть в капрала долото, четыре гаечных ключа, ледяную стрелу, монтировку, проклятие разжижения крови, две щетки, ведро и… Гроткара. Последний, впрочем, далеко не улетел и, шмякнувшись об пол носом, вернулся в куча-малу, центром которой стала резко свихнувшаяся эльфийка. В конечном итоге численный перевес все-таки сыграл свою роль, и мы ее скрутили.

– Ну вы даете! – Полуорк сел там, где стоял.

Одна из медалей на его груди светилась, постепенно угасая, а воздушный щит, сотворенный наградным артефактом и остановивший град снарядов, медленно истаивал. – Это чего такое? Нападение на старшего по званию?

Кажется, адепт артефакторики и по совместительству заместитель командира батальона штурмовых в чине капитана до сих пор не мог поверить в то, что случилось.

– Пока да, – серьезно сказала ему я, взвешивая в руке так и не выпущенный книппель. – Но мы еще думаем, не превратить ли его в мятеж.

От ласкового тона, которым обычно признаются в любви, и, самое главное, совсем не согласовывающегося с ним смысла сказанной с томным придыханием фразы у Брыльски перехватило дыхание, и единственное, что он смог сделать, – это захлопать удивленно ресницами.

– Господин капитан, у нас все больше и больше возникает подозрение, что то, чем мы занимаемся, ни в коей мере не напоминает ту обзорную практику, на которую нас направили.