Врата Бездны открываются 1

Могущественный Стим был арестован в доме графа Ватона, откуда его в цепях препроводили в столицу для суда и следствия. Также бунтарю вменяли в вину сговор с некоторыми могущественными людьми Оёгена - страны, расположенной к северу от Памира. Так гласила официальная версия. На всякий случай Ярген записал основные ее вехи с намерением со временем проверить.

Другая кипа документов была посвящена теме колдовства. Из них следовало, будто бы один из тройки тогдашних правителей Памира был отпетым негодяем и заклинателем демонов, открывал проходы в нижние миры, старался подорвать мощь своего государства с помощью магии.

Богохульствовал, вызывал самого Хмевоя на поединок, который намеревался выиграть, призвав к себе на помощь никого иного как Курмикатитра - еще одного бунтаря, некогда ослушавшегося богов и низвергнутого за это в Бездну.

Писали о том, будто бы в его поместье и других скрытых местах он намеревался разместить несколько врат, через которые в мир людей могли бы проникать демоны. Но наибольшим его грехом было введение добрых королевских подданных в ересь и призывы к свержению власти богов.

Так же говорилось, что Стим при аресте проклял всю королевскую семью, обрекая на вымирание, чем окончательно отвратил от себя сердца благочестивых мирян. Стиль этих обвинений говорил о том, что этой частью расследования занимались жрецы.

Ярген нашел множество документов, которые старались уничтожить Стима, как подданного и верного сына Памира, и инкриминировали ему государственную измену, переписку с врагом, выдачу государственных секретов, презрение к королю и королеве, убийство "многих честных людей, выполняющих свой долг".

Десятки свидетелей, среди которых в основном лица малозначительные в общественной и политической жизни. За одним исключением. Выходило, будто бы нынешний первый министр Галинор был основным свидетелем всех этих многочисленных преступлений. Стало понятным, за какие такие заслуги он вознесся так высоко. Впрочем, никаких особых секретов, которые бы поведал Галинор, не нашлось, что и не удивительно.

Тома с ходом процесса не отличались яркостью повествования. Никаких красноречивых выступлений, на которые по слухам Стим был большой мастак. Одни простенькие речи самого обвиняемого, словно написанные под копирку, да сухие протоколы заседаний. Никакой магии и волшебства, одна сплошная рутина. Подозрительно!

Было немало записей допросов арестованных сторонников Стима, но, в основном, это были мелкие прислужники или стражники.