Ловчие

Глухие комнатки без окон, но использовалась явно только одна. В ней валялось изгрызенное в щепы полено.

— Мы чтим человеческие законы, — сказал Бакьяр. — Каждое полнолуние Стеф встречает тут, хотя прекрасно себя контролирует. Мне приходится сидеть с ним всю ночь и разговаривать. Знаешь, Бран. Если сидеть в таком мешке в одиночестве — вот тогда можно сойти с ума. А вовсе не от луны.

Бран усмехнулся невесело. Он знал. Но разве людям это объяснишь? Люди никогда не становились волками, не чувствовали ласковый, успокаивающий шёпот луны, не купались в наполненном тысячей запахов, красок и звуков воздухе.

Суеверия, связанные с полнолунием и тем, как на него реагируют выродки, породили неписаные законы и для истинных. Магусы тщательно следили за их выполнением. А ещё Бран знал точно — если люди могли убить — убивали оборотней без разговоров. Ослабленных, раненых, покалеченных. Или большим отрядом — на одного, была бы возможность. То, что страшит, то, чему не можешь дать достаточного объяснения, всегда проще искоренить, чем попытаться понять и, возможно, ужиться бок о бок. Он подумал вдруг, что во многом управитель был прав сегодня. Мир закачался, накренился неустойчиво. Словно перед обвалом в новое время, где их, возможно, не останется совсем.

— Захвати крепкую палку, — сказал он, кивая на сваленные в углу подвала прутья. — Закусишь, чтобы не орать. Я сниму сеть. Но я не говорил, что это не больно.

— Боги, — выдохнул Бакьяр, выискивая в куче прут посвежее, погибче.

Волк следил за ними с лестницы. — Даже если ты решишь мне руку на живую медленно тупым ножом отрезать, я соглашусь, слышишь?

Он часто дышал, и Брану было искренне жаль его. Полтора года, подумать только. Он сам носил чёртову сеть два месяца, пока к нему не пришёл Никол, тогда ещё просто Магистр, и не предложил переселиться в Цитадель. И то считал, что медленно сходит с ума. Это было невыносимо.

— Твой друг, — Бран посмотрел в сторону волка. Тот снова заворчал.

— Стеф, — поправил Бакьяр, выбрав, наконец, хороший гибкий прут.

— Его имя Стефан, но он не любит, когда его зовут так. Лучше Стеф.

— Он перекидываться не собирается?

Бакьяр пожал плечами и начал подниматься наверх.

— Не доверяет. Момент перекидывания не самое лучшее время, если в доме незнакомые люди.

Бран, подумав, согласился. Когда перекидываешься раз в год за укреплёнными стенами Цитадели по высочайшему позволению Верховного Магистра, забываешь о таких мелочах.