Цепи Фатума. Часть 1

Если странницу разыскивают некие лиходеи, то и целительнице грозит опасность.

— Обо мне не беспокойся! — Ильда словно прочла его тревожные мысли. — Я справлюсь.

— Ладно, — согласился юноша. — Оставлю тебе нож. Он-то поудобней сверкающего меча и внимания не привлечет. Будь осторожна, Ильда.

— И ты береги себя.

— Тогда до завтра.

— Да, скоро увидимся, Ричард.

***

Когда Ричард оказался дома, мысленно поблагодарил Ильду за то, что она отправила его отдыхать. Он не чувствовал ног, от усталости болела спина, а глаза закрывались сами собой.

Никому из домочадцев о случившемся в лесу парень не рассказал, а они и особо не выспрашивали. Только отец, которого он застал во дворе, буркнул, де, сын у него грязнуля и велел отдать рубашку матери на почин и стирку. Ричард придумал пустяковое оправданье, что оступился впотьмах и запачкался, вот и оставил плащ (и прочие вещи) у Ильды. Всего лишь маленькая ложь, уж не Леонарду его судить за такое.

К слову, из-за новых переживаний, парень совершенно отринул терзания давешние, семейные.

Но отец и тетя Аврора вели себя так, точно между ними ничего не произошло (нет, они по-прежнему дулись и хмурились, но к такому Ричарду не привыкать, поэтому сойдет). Вейа и мать, вероятно, ничего вчера не услыхали. Вот и славно! Обе, как обычно, хлопотали по хозяйству, сестрица веселилась и шутила, а Иоланта ей даже подыгрывала и смеялась, смеялась, смеялась. Нужно отдать должное, кузина столь непринужденным способом не позволяла ссорам и унынию вернуться в их дом, пусть и на какое-то непродолжительное время. А от чужих смешков волей-неволей поднималось настроение (даже мрачная и бледная Аврора едва заметно приподняла уголки губ на очередную рассказанную дочерью хохму).

Ричарда, несомненно, не покидала мысль, что сестрица могла притворяться, но об том он не стал спрашивать, чтоб не рушить пусть и шаткую, но идиллию. Она поймала на себе его взгляд и подмигнула, он, улыбаясь, кивнул в ответ.

Отобедав (оказывается, он уже успел проголодаться после трапезы с Ильдой, посему не стал отказываться) юноша направился к себе (Вейа за ним не последовала, да и он сослался на то, что утомился). “Сердечное прости” лежало сверху на других книгах, сестра проглотила роман за вечер — что ж, эта история сделала доброе дело, отвлекла ее от предположительного потрясения…

Парень зевнул. Раздеваться не стал, только скинул сапоги и повалился на кровать.