Ведьмак школы Кота

Думаешь, нас так называют… называли, зря? Обозвали древнее злобное существо ведьмой, выдали новоселам сказку, те поверили… Надо же, Ворон!

- Ты пойдешь за его… ее головой? – вдруг спросила Джилл. – Пойдешь?

- Конечно, - кивнул ведьмак, - мне за это платят и я больше ничего умею. А хитрости этих вот хватких ребят, решивших обвести меня вокруг пальца и за чужой счет решить проблему, длящуюся почти сто лет? Всему есть цена, а уж у обмана и ловкачества цена выше, чем у честных отношений.

- Ты понял что-то еще… - магичка вздохнула.

– А я – нет.

- Белоглазые ушли, народ Гойле ушел, - ведьмак покачал головой. – Не стану спорить, ведь слово «ушли» тут не произнесено с обманом. Просто – они ушли, растворились во времени, канули в небытие. Знаешь, Джилл, в чем наша беда?

- Видимо, нет.

- Даже у меня, недочеловека, есть эдакая вина перед небольшими свободолюбивыми и гордыми племенами. Мол, это цивилизация лишает их настоящей жизни, заставляет или ломаться под нее, или уходить все дальше и дальше, туда, где тяжело, голодно, холодно.

И мы совершенно не думаем о других гордых племенах, пришедших или живших тех местах раньше. И над тем, как они уходят, растворяясь во времени. Ворон, надо полагать, прибился к этим вашим белоглазым, воевал за них, возможно, что даже с народом Гойле. А потом появились они, Росомахи, Рыси, еще, надо думать, пара кланов. Да?

- Да. – Вейко не отводил глаз. – Ворон с вороненком, жившие среди нелюдей и ничем от них не отличавшиеся.

- А потом остался один Ворон, вселивший в себя беса или демона.

И вот он-то мстит за гибель последней надежды, ага…

- И вы знали обо всем и не сказали никому? – Джилл сморщилась. – Это же… подло.

- Подло? – удивился Вейко. – Кто это мне говорит? Надо полагать, вы, цивилизованная и гуманная часть разумных существ нашего мира, живете исключительно по правде, веротерпимости и, вообще, по букве книги пророка Лебеды, да?

- О, как неожиданно ясно, вычурно и чуть ли не с применением принципов риторики заговорил наш молчун-следопыт, - хмыкнул ведьмак.

– Сейчас слезу пущу от умиления и чуда, явившегося нашим взорам.

- Пускай, - не стал спорить Вейко, - чуда тут нет, но я не против. Любо-дорого посмотреть на такого профессионального резчика и выпускателя потрохов, умиляющегося увиденному.

- Вы, - сказала Джилл, - впрямь умные. Сколько лет ты провел на Лукоморье?

- Достаточно, - отрезал лесовик, - достаточно, чтобы узнать несколько языков, узнать все сильные и слабые стороны вас, больших людей.