Ведьмак школы Кота

- Угу, - ведьмак встал, - вам-то я вроде не говорил, где остановлюсь.

- Назаир город маленький. Да и Эрвилл просил тебя проводить в купеческий дом засветло. Идем?

- Идем, - согласился ведьмак, - но не сразу, ты уж извини. Особые ведьмачьи ритуалы нужно провести.

- Так на месте никак?

Ведьмак ухмыльнулся:

- На месте горячей мыльни нет. А она-то мне и нужна в этот раз, уж поверь.

Солнце начало клониться к закату, когда ведьмак вышел наружу. Старший серо-черных, коротавший время в откуда-то взявшемся кресле-качалке на веранде-входе, втянул воздух и скорчил рожу:

- Тимьян, что ли? Чего эт от тебя так несёт, ведьмак?

- Надо, – ведьмак, держащий в руке небольшой вьюк, шагнул с крыльца.

Назаир остывал после жаркого дня, чуть потрескивая булыжниками своей гордости – новой мостовой. Зазывалы в лавках, лежащих поодаль, уже не драли глоток, хваля товары, перестали стучать молотки неугомонных плотников, грохотавших весь день, хозяйки и сдобные вдовушки, мелькавшие раньше, перестали шелестеть юбками с рынка.

Над городом густо плыл вечер, пахнущий плотным, хотя у кого как, ужином, воском, щепой и маслом разгоравшихся свечей, лучин и светильников, лошадьми, сейчас тихо стоявших под водой со щётками и даже небольшим стадом коров, загнанных через южные ворота.

Коровы держали в слободе возле них же, дальше скот запрещал городской закон, пекущийся не только о цивилизации в виде отсутствующих коровьих лепёшек, но и главной гордости бывшей администрации – небольшом общественном саде, сразу за ратушей, густо заросшем знаменитыми темно-голубыми, почти синими, назаирскими розами.

Ведьмак, шагавший упруго и бодро, чуял все. Эликсир, не самый сильный, выпитый еще в мыльне, обострял чувства. Городская суетливая жизнь казалась настоящим муравейником, где гомонили и копошились тысячи мелких жителей. Ведьмак шагал вслед головорезу-кавалеристу, стараясь отсекать ненужные запахи, звуки и прочее. Действие маслянистой жгучей настойки, почти закончившейся в плоской фляге зеленоватого стекла, продлится чуть дальше полуночи.

Плащ остался в снятой комнатушке, на ведьмака оглядывались последние прохожие. Город, после случившегося ночью, днем оправился, но в сумерках… в сумерках страх вернулся. Его ведьмак ощущал почти физически, особенно во взглядах людей, торопившихся под защиту дверей, стен и домов. Этот тихий ужас, плещущийся в глазах, мешаясь с эликсиром заводил, заставляя кровь бежать быстрее.