Ведьмак школы Кота

Ты сходи, скажешь, мол, от меня пришел…

Ратгер, слушая такое, костенел, играл желваками и белел пальцами, вцепившись в стальную подружку на поясе. Разворачивался, проходя мимо стойки и шел к милсдарю Леббелю, везущему стекла да зеркала в Мехт, Назаир и далее, к милсдарю Фугсу, его бородатой краснолюдости, везущего махакамское оружие в дальний путь на восток, к милс… Столько их было, тех мислдарей, что не упомнишь.

И, каждый раз аки в первый, восходное солнце в давно задубевше-красную рожу, платок-кайвасса из-под шлема на затылке, а второй вокруг лица, когда особенно пыльно.

Ветер к середине пути становится старым знакомцем, жгучим, злым, горячим и пахнущим то голой степью, то милями да лигами песка, без конца и без краю.

Под седлом новый конь, кожаные бурдюки с обеих сторон плюхают дорогущей водой, справа колчан, слева лук, воняет верблюдами, грязными возницами фургонов, приторными обязательными духами шлюхи, взятой купцом в дорогу, разваренным пшеном с салом, сдобренным диким чесноком-черемшой на стоянках, да уж…

Не любил Ратгер ходить с караванами, а так вышло, что ничего больше и не умел, выходит.

Потому, снова и снова, шел в новой ленточке людей с животинами, растянувшейся под солнцем.

Прямо вот как сейчас.

Коршун, крутящий петлю за петлей в бело-обжигающем небе, крикнул и ушел в сторону. Ратгер, стоя дозором на кургане, считал возки, навьюченных ослов, идущих за каждой фурой, своих товарищей, сейчас скакавших в смене у каравана.

Форрель Моро, подрядивший Ратгера, казался разумным купцом. Не гнал, но и не давал плестись, обещал премию и ему верилось. Перед тем, как караван вышел в обратный путь, в Каэдвен, купец дал охране три полных дня отдыха после всех своих торговых операций. А изрядный кошель, оказавшийся в руках старшего, изрядно помог веселиться.

Так вот и выходило, что в первый раз за пару лет, Ратгеру светил честный расчет и, чем дорога не шутит, зимовка в нормальном городе. Потому добраться до Каэдвена желалось даже больше, чем раньше и Ратгер бдел вдвойне.

Прям как сейчас.

Точка на тракте, небольшая, навроде мухи, сулила разное. Чаще всего, если судить по опыту, так беду. Ратгер, заприметив впереди замершего верхового, прищурился из-за солнца, чувствуя, как пробежала дрожь по хребту. Когда шли «туда», драться выпало два раза, в самом Каэдвене порубать бандочку, решившую щипануть купчину и уже у Назаира, неподалеку от этого места.