Ведьмак школы Кота

Ведьмак сказал что-то еще, но Ратгер не услышал. Сон все же догнал его, сел верхом и погнал в темноту.

Они рядом, рядом, рядом…

Ветер, решивший отдохнуть и спеть, вдруг оказался заперт.

Они близко, близко, близко…

Ветер метался среди стен, становясь все злее, а пение сменялось воем.

Они нужны, нужны, нужны…

Ветер скрежетал осколками стен, закручивая их и пытаясь выбраться.

Жажда…

Ратгер сидел в седле, сопел и никак не мог прийти в себя. Чертов ведьмак ночью, если ему не почудился тот разговор, оказался прав.

Стоило выспаться, караван шел все быстрее, седло злило и хотелось перетянуть ни в чем не повинного коня плетью. Ратгер еле сдерживался.

Ночью навалились кошмары. Он бежал через липкую темноту, слыша издевательский смех за спиной и по сторонам, тыкался, как слепой кутенок и не мог выбраться. Неуловимо тянуло чем-то неприятным, страшным, сладковато-липким и знакомым, сотни раз ощущаемым в степи, в лесах, на тракте и в море, в далекой юности.

Ратгер, проснувшись, долго не мог вспомнить – что ж он такое почуял.

И только к обеду, сумев собраться, понял.

Его сон смердел трупной вонью, застарелой, сухой и вездесущей.

Дрожь, после осознания, отступала, но полностью не прошла.

Ратгер качался в седле и радовался горам, засиневшим вдалеке. Но когда ниже, сперва едва голубея, а потом потемнев, показалась громада Воющего рынка, радость трусливо сжалась и куда-то удрала.

А потом рядом остановился чертов ведьмак. И рожа его почему-то не сулила ничего хорошего.

- Буря идет, - морщился ведьмак и косился назад.

– И хорошо так идет. Но откуда?

Ратгер хотел посмеяться над ним, как и все потеющим под солнцем, но оглянулся. Буря шла, накатываясь чернотой на полнеба позади и уже начиная дотягиваться холодными щупальцами, пусть пока и редкими. Ворочавшаяся темнота, закипающая вверху, резала сама себя всполохами молний, рождавшихся одна за одной. Ветер, вот-вот незаметный, ощутимо начал подвывать.

- Быстрее! – Форрель, мчась на кобыле, обскакивал караван.

– Быстрее!

Они прошли не больше лиги, когда воздух вокруг начал рваться от порывов, совсем не уступающих морскому шторму. Небо грохотало, а вместо капель с него летел самый настоящий град, пусть пока из крохотных колких льдинок. Животные волновались, рвались в стороны и мешали друг другу. Пара фургонов, разогнавшись бок о бок, сцепились, треща и опасно раскачиваясь. Их катили охолощенные тяжеловозы, обычно спокойные и даже не фыркавшие в самую тяжелую пору.