Арма

***

На следующий день Герц вернулся к месту встречи в назначенное время. Он изрядно удивился – волчье тело исчезло, а кровавые следы вели куда-то в глубины Мэрвуда. Спустя несколько минут из-за деревьев показался слегка чумазый Мироэн.

– Долго ждал? – спросил он.

– Нет.

– Ох, прости. Я всегда стараюсь быть пунктуальным, за исключением посещения занятий. Слушай, ты же из Ланслайта, не так ли?

– Ну да. А что, заметно? – смеясь, спросил Герц.

– Вообще-то да. Мой отец твердит, что в таком ходят только бедняки.

Юноша взглянул на свои потертые штаны и рубаху. Одежда была усеяна пятнами и порезами, её не раз сшивали и латали. Ходил он босиком, от чего его ноги почти всегда были грязными.

– Но ты не переживай, мне не важно, кто как одет. Честно говоря, я и сам не прочь сменить шелка на сельскую робу. Так вот… Может, ты знаешь, как пройти к местной речушке?

Мальчишка удрученно почесал затылок.

– А тебе зачем? У вас что, в замке воды нет?

– Ну… Я бы хотел порыбачить.

Герц приятно удивился.

Глаза принца загорелись страстным желанием и энтузиазмом, поэтому он не стал отказывать другу в такой услуге.

Ребята обогнули несколько холмов, прошли по окраине Мэрвуда и снова спустились в его глубины. Все это время они без умолку общались и громко хохотали. Мироэн каждый раз искренне удивлялся рассказам друга, его «героическим поступкам» и тому, как живут обычные крестьяне и их дети. Герц же, наоборот, не интересовался жизнью наследника престола – и не потому, что ему было противно или завидно.

Совсем нет: просто его это не заботило.

Река Литнайф, «разрубившая» пополам старый лес, считалась единственным источником питьевой воды в округе. Местные жители зачастую называли её «изогнутым кинжалом» из-за необычной формы. Здесь всегда обитали крылатая дичь и охотники, жаждавшие холодными осенними вечерами устроить дома праздничный ужин.

– Жди здесь, а я пойду за удочками, – кратко изрек товарищ и ушел.

Мироэн утвердительно кивнул и застыл, но ненадолго.

Юный принц, пробывший большую часть жизни под семью замками, не смог устоять перед красотами живой, нетронутой природы.

Он видел, как резвый ветер срывает багрянец и позолоту с полусонных деревьев; как кружащаяся в бесконечном танце листва ложится на речную гладь и плывет вслед за течением. Он слушал монотонное кваканье лягушек и последние песни соловьев; наблюдал за тем, как заботливая утка зазывает своих птенцов, а те вразнобой следуют за матерью.