Артар #9: Сердце Артара

— Я подозреваю, что именно он их и скрывает. Вообще, у него по-прежнему слишком много власти.

— Он официальный представитель мажоритарного акционера, — напомнила Куратор А. — Мы не можем так запросто сбросить его со счетов…

«Скорее, не хотите», — мысленно возразила Стелла, но вслух этого говорить не стала.

Она прекрасно понимала, что Маретти сейчас играет роль этакого буфера. Например, перед нарастающей лавиной судебных исков от игроков, посыпавшихся после того, как стало понятно, что Артар закрыт, причем закрыт, скорее всего, навсегда.

Или перед репортерами, штурмующими представителей NGG с расспросами о судьбе Ники Эллингтон — несчастной девчонки, до сих пор подключенной к игре и зависшей в странном состоянии, напоминающем кому. Со всем этим члены комиссии возиться не хотят — пусть это делает номинальный хозяин компании.

Сам Маретти был темной лошадкой. Юрист, работавший на Ричарда Гранта, известного в Артаре под ником Маверик, и действующий сейчас согласно его завещанию. О его существовании Стелла узнала уже после инцидента.

И даже для Патрика Андерсона — еще одного крупного акционера, работавшего до этого с Грантом — появление Маретти тоже стало полной неожиданностью. Кажется, Маверик разыгрывал какую-то сложную многоходовку, которая продолжает разворачиваться даже после его смерти.

Впрочем, может, и правда черт с ним, с этим юристом. Пусть разгребает иски. У Стеллы и у курирующей ее комиссии задачи совершенно другие.

Выяснить причины произошедшего.

Нейтрализовать последствия — в первую очередь решив вопрос с Никой.

Понять, как предотвратить повторные инциденты такого рода.

Эти три пункта озвучивались напрямую, но Стелла легко читала и между строк. По сути, по итогам работы комиссии будет решаться судьба всей индустрии виртуальных миров глубокого погружения. Кураторов не особо интересует, что на самом деле произошло с Артаром, да и на девочку им тоже плевать. Однако вокруг технологий, связанных с ЭТ-фазой, слишком много споров. Эйдос в ближайшие годы либо изменит мир до неузнаваемости — так, как это сделал Интернет в конце прошлого века — либо попадет под вал законодательных ограничений.

Еще пару лет назад Стелла бросила бы все силы на то, чтобы отстоять любимое детище. Она всегда считала Эйдос главным научным прорывом столетия и мечтала посвятить жизнь созданию виртуальных миров. Однако чем больше она погружалась в расследование инцидента, тем глубже становились трещины в ее убеждениях.

Она была одним из лучших вирт-дизайнеров проекта.