Шут и трубадур

— Пой, дармоед! — крикнул Роберт Лев и грохнул по столу не то кулаком, не то кубком. — Пой, если уж ты ни на что другое не годен! А ну-ка, грянь нам про Полли и про монаха!

— Пой! — хором заорали все рыцари — а женщины согласно завизжали, кроме тех, что были заняты делом, как красотка на коленях у Рэндери.

Сквозь этот дьявольский шум не сразу стало слышно, как шут отчаянным тонким голосом затянул на мотив какого-то псалма:

— Шел я по проулочку

и встретил Пегги-дурочку,

ах ты, Пегги-дурочка,

курочка моя!

Я говорю: «Покайся мне!»

И слышу: «Лишь наедине!»

Ах ты, Пегги-дурочка,

курочка моя!

«Ты приходи ко мне и — ах! —

тебе покаюсь я в грехах!»

Ах ты, Пегги-дурочка,

курочка моя!

Многие рыцари подхватили песню, и в их нестройном хоре совсем затерялся дрожащий голос шута:

— Она в грехах покаялась,

а после с брюхом маялась,

ах ты, Пегги-дурочка,

курочка моя!

— Как тебе не стыдно так визжать и мяукать при моем госте, знаменитом трубадуре?! — гаркнул Роберт Лев, когда пение и хохот немного приутихли.

— Надо бы тебя выпороть или натравить на тебя собак, дармоед, недоносок, отродье дворовой девки и упыря! Ладно, иди сюда... Иди сюда! Или мне повторить в третий раз?!

В третий раз ему повторять не пришлось — шут проворно пролез под столом и очутился рядом со своим господином.

— На, прочисти свою ржавую глотку! — граф сунул в руки шуту полный до краев кубок.

— Пей... Пей, кому говорю! ПЕЙ!!!

Вино заплескалось через край, когда кубок оказался в дрожащих руках шута, шут на мгновение вскинул глаза на графа, и Кристиан Рэндери вдруг подумал, что где-то раньше он уже видел такой взгляд, от которого хотелось то ли выругаться, то ли перекреститься... Но где именно — он так и не вспомнил, потому что шут залпом выпил вино, закашлялся и провалился куда-то за спину Льва...

И тут двухнедельное веселье, которое давно потихоньку катилось к концу, ярко вспыхнуло, как свеча перед тем, как угаснуть.

Такое веселье всегда разбивает время в мелкие дребезги, так что нечего потом и пытаться собрать осколки в единое целое.

Для Кристиана Рэндери после очередного кубка время тоже разлетелось на куски, словно многоцветный витраж от удара камнем, и он даже не пробовал собрать куски воедино, с интересом рассматривая каждый осколок в отдельности...